Набережная была почти пуста. Водная рябь Пешты масляно переливалась, а чернеющее небо пронзала часовая башня, на которую уже восемь лет никто не поднимался.
Когда я вернулась, Фери встретил меня и вёл себя как-то слишком назойливо.
— Взбейте вoлосы, госпoжа Присцилла, и подрумяньте щeки, — ни с того ни с сего запричитал он. — Нельзя, чтобы Тёмный Лорд увидел, какая вы у нас стали бледненькая.
— А то что, гаденыш?
Фери истерично прикрыл глаза ладошками, будто внезапно понял, что переходит границы.
— Не ты ли обещал мне найти портрет Барона? — я со всей злостью бросила в него. — Так иди займись делом, иначе обменяю тебя на Бэби. Он давно уже напрашивается на дружественный обмен.
Фери пал на колени и стал молить о пощаде. У меня не было сил возиться с причудами пожилого эльфа и я отослала его на кухню готовить крем-брюле, обронив первое, что пришло на ум.
Войдя в обеденный зал, я застала Лорда Волдеморта в компании госпожи Катарины. Она ужинала, а он, как обычно, прохаживался вдоль стены своей змеиной походкой. В воздухе чувствовался осадок чего-то тяжелого.
Что-то произошло.
Госпожа выглядела лучше. В её белокурых волосах больше не осталось седины. Взгляд её карих глаз жecткий и цeпкий. Она всё больше напоминает мне женщину, играющую свою роль с уверенностью хорошей актрисы. Мы перемолвились с ней парой-тройкой слов, и она при мне приняла положенную дозу сыворотки. Присутствие Лорда её не смутило, что показалось мне подозрительным.
Что-то определённо произошло.
Когда мы с Лордом встретилась глазами, он ухмыльнулся, а я опустила глаза. Я знаю этот взгляд. Я будто снова почувствовала его руку на своём бедре; вспоминала его мимику и поражалась, как подробно я запомнила все детали его внешности, пока он тискал меня. И всё это в нескольких метрах от трупа.
Но теперь я отчётливо видела под его глазами синие пятна; он похож на восковое привидение, которое, однако, осознаёт всю свою власть и наслаждается ею. Да, я восхищаюсь им, но стоит мне вспомнить о крестражах, как я беззвучно хлопаю ртом, таращась на его налитые кровью глаза. Мой страх подобен ядовитой мгле, и она медленно выползала из углов обеденного зала. Я видела перед собой лишь приподнятые брови и мерцающие угольки зрачков.
Я смотрела на Лорда, словно сраженная какой-то догадкой.
Проскользнуло выражение всеведения. Улыбка спала с его лица.
Дело приняло опасный оборот.
Я вышла из обеденного зала и плотно заперла за собой дверь. На миг меня охватило чувство успешного бегства. Оглянуться не успела, как Лорд настиг меня, взял за руку и широким шагом повел прочь. Притянув меня к кушетке под огромным зеркалом, он усадил меня и тотчас навис надо мной.
В его глазах сверкала беспредельная злоба.
— Почему ты позволяешь оборванцу входить в Ньирбатор?
Я недоуменно посмотрела на Лорда. Оборванец? Какого оборванца я знаю? Только одного... Я вспомнила. Я приглашала Миклоса на ужин... Но он не ответил мне... Я ещё раз заглянула в алые омуты. У меня от ужаса зазвенело в ушах. К горлу подкатил приступ удушья. Оставив Лорда, я метнулась обратно в обеденный зал.
— ГДЕ МИКЛОС?
— Он поужинал и ушёл домой, — спокойно ответила госпожа на мой крик.
— А... а что Тёмный Лорд? Он тоже... присутствовал?
— Нет, Приска. Они встретились на выходе. — Госпожа начала фразу вполголоса, а закончила — шепотом. В её взгляде читалась жалость. Не к мальчику.
«Жалость ко мне?!»
— Госпожа, почему вы так смотрите на меня? Что произошло? Скажите мне!
— Ничего, душенька. Я наблюдала из окна, Миклос спокойно потопал домой.
Впервые в жизни я пожалела, что не владею легилименцией.
— Вы правду говорите? Пожалуйста, скажите правду.
Госпожа окинула меня убийственным взглядом. Я второпях извинилась и вышла.
Возвратившись в холл, я опять села на кушетку, несмотря на то, что над ней тенью по прежнему нависал Лорд Волдеморт.
У него выражение было такое, словно он доходил до белого каления. Встретившись с его пронзительным взглядом, я буквально шарахнулась.
— Снова оборачиваешься ко мне спиной, — сказал он.
— Милорд, не сердитесь, пожалуйста. Поймите, мальчик этот круглый сирота, а его опекун жестокий человек, не следит ни за его питанием, ни за поведением, ни за чем. Госпожа частенько зовёт его на обед...
— Думаешь, я не знаю?! — выпалил он. Мне стало не по себе. Я вжалась поглубже в кушетку. — В твоей голове насмотрелся. Я спрашиваю: почему ТЫ позволяешь оборванцу входить в Ньирбатор?
Я смотрела в одну точку на мантии Лорда и не решалась поднять взгляд. Я не понимала, что на него нашло. Его резкие перепады настроения пугают меня до чёртиков.
— Чтоб ноги его здесь больше не было, — прошипел он и уставился на меня, мол, попробуй воспротивиться.
Я сухо кивнула. Язык мой словно прирос к гортани и плохо слушался меня.
— Я не слышу тебя.
— Его здесь больше не будет.
— Так-то лучше.
Его реплика прозвучала так слащаво, так мерзко, что мне хотелось плюнуть ему под ноги в знак презрения. Судя по тому, что произошло потом, он прочёл это в моём взгляде.
Лорд схватил меня за оба запястья и сдёрнул с кушетки. Его грубое обращение шокировало меня, но я не позволила роковым словам сорваться с моих губ. Между лопатками пробежал мороз. На лице Лорда не было ничего наигранного; выражение чистой ненависти.
— ВОТ КАК?! — в дюйме от моего лица раздалось неистовое шипение. — ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ БЫЛА МНЕ НУЖНА, Я БЫ ТЕБЯ РАСТЕРЗАЛ, КАК ТОГО МАГГЛА!
Ледяные руки Волдеморта продолжали сжимать мои запястья. Инстинктивно, руководствуясь каким-то животным испугом, я дотянулась кончиками пальцев до его запястья. Этого оказалось достаточно, чтобы он вздрогнул. Набравшись смелости, я высвободила одну руку, но отпрянуть не смогла.
— Что за игру ты затеяла? — прошептал он, окидывая меня таким взглядом, будто собирался съесть живьем, без соли.
— Ничего я не затеяла, милорд. Просто вы... — мой голос дрожал, — вы должны успокоиться.
— Да как ты смеешь? — шипел он. — Говоришь мне о спокойствии? На себя посмотри, девчонка.
Я попыталась расправить плечи, но с головы до пят меня била мелкая дрожь.
— Не издевайтесь. Милорд. Пожалуйста.
— А мне так нравится. Скажем, я так питаюсь.
«А завтракаете вполне по-английски», — я подумала, не сводя глаз с его впалых щек.
— Хочешь лишить меня пищи? — не унимался он.
Я чувствовала себя подавленной. Напряжение между нами было удушающим.
Внезапно он отбросил мою руку и отошёл на шаг. Фирменная ухмылка вернулась. Приходится напоминать себе, что этот человек — прирождённый актер, расчётливый и коварный. Я взяла себя в руки и села обратно на кушетку.
— Знаешь что, Приска? Твоей опрометчивости вполне достаточно, чтобы заподозрить тебя в кознях. Ученик кентавров? Ты в своей уме? Дружишь с моими врагами? — его голос звучал донельзя холодно.
— Нет, не ученик, — возразила я. — Просто мальчишка. Тем более кентавров здесь больше нет. Он сам по себе.
— Да, но почву-то они подготовили. Кто знает, какой враг вырастет из него.
— Я об этом даже не думала, милорд. Зачем вы торопитесь с выводами?
Мы погрузились в молчание. Взгляд Лорда скользил по моему лицу; в том взгляде было много чего намешано, прежде всего — неодобрение.
— Боец из тебя никудышный, Присцилла. Так что будем считать инцидент исчерпанным. Вряд ли тебе хватит смелости идти против меня, даже в таком пустячном для тебя вопросе, как приглашение в дом того, кого не приглашал я.
Я лишь пролепетала: «Да, милорд», после чего он устроился на кушетке возле меня. Я сочла это маленькой победой, втайне сердясь на себя за то, что пытаюсь угодить Волдеморту.
— Скоро ты станешь достаточно дисциплинированной для того, чтобы вступить в ряды моих верных слуг.
Мои глаза округлились.
Я упомянула о том, что читала о побеге Эйвери. По правде говоря, мне хотелось спросить, почему Лорд делает наше медье средоточием Пожирателей. В Венгрии имеется девятнадцать медье, залечь на дно Эйвери может в любом из них. В нашем Сабольче Пожиратели уже испортили себе репутацию. Они могли завоевать доверие людей, но вместо этого разрушили ломбард Розаски, занимавший важное место в жизни местных волшебниц.