— Приска, я хотела тебя кое о чём спросить, — произнесла госпожа немного шепотным голосом, будто хотела спросить о чём-то неудобном. — Ты не замечала, что с детскими комнатами на четвёртом этаже происходит... нечто странное?
— Вы имеете в виду, что мы больше не можем в них войти? Госпожа, вы только теперь заметили?
— Это Тёмный Лорд, да? Мне, конечно, ничего не жалко для Тёмного Лорда, но детские комнаты!.. — госпожа растерянно оглядела мою комнату, будто где-то там должен быть ответ на это безобразие.
«И вправду — какую цель он преследует? Детские комнаты там вполне обычные. В замке найдётся десяток более приличных интерьеров...»
— Милорд упоминал, что хотел бы переделать их в дуэльный зал и библиотеку... — Мне отчего-то пришло в голову оправдывать его. — Сами подумайте, из-за... академических занятий ему приходится много времени проводить в библиотеке, но знание о том, что это газовая камера, погубившая многих... Согласитесь, здравомыслящие лорды не приемлют такой опасности...
— Но детские комнаты! — госпожа горестно качнула головой. — Ньирбатор не позволит их переделать!
— Разумеется, не позволит, и я ему говорила, но... Значит, эти комнаты нужны ему, — я вконец растерялась.
Госпожа не стала больше ничего говорить на этот счёт, и мне полегчало. «Почему я должна оправдывать Лорда? Почему должна искать смысл в его причудах, чтобы отвечать перед госпожой?»
— Госпожа, позвольте спросить, а Тёмный Лорд сообщал вам о приезде...
— Дорогой Криспин уже написал мне, — мгновенно воодушевилась госпожа. — Ни о чём не переживай, вы чудесно поладите. Ты была ещё такой девчушкой, когда вы в последний раз виделись. Будешь теперь называть его по имени, ты ведь уже взрослая. Криспин пишет, что ему не терпится взглянуть, какую леди я из тебя воспитала!
Мне стало не по себе. Леди не лазят по люкам и не ходят в трактир. Не знаю, что себе думает тот увалень, раз пишет такие пожелания. Я бы попросила госпожу дать мне почитать его письмо, но не хотела портить себе настроение с самого утра. Я лишь осведомилась о дате его приезда. Начало мая.
Да упадёт кирпич ему на голову прямо на вокзале!
Госпожа разрешила мне не спускаться в обеденный зал, а велела Фери принести завтрак в мою комнату. Бокалы с фруктовым салатом. Бароновы кальсоны, мне будто двенадцать лет!
Понурив голову, я уплетала фруктовый салат и утешалась мыслью, что я для госпожи Катарины не просто воспитанница, а как родная дочь, и она знает о моих надеждах на Ньирбатор, а если в их основе лежит собственничество, то никто, кроме неё, не мог его во мне воспитать.
Фери последние два дня приводил замок в порядок. Замок и так в порядке, как мы с госпожой это прекрасно знаем, но Лорд в разговоре с госпожой несколько раз настоятельно обронил, что хороший эльф не уснёт, пока не наведёт порядок, поэтому Фери, любитель подслушивать, начал демонстративно его наводить. Теперь каждый день у него очень много дел: выдраить, вымыть, выбить пыль, отполировать и постирать.
Кухню Фери преобразил до неузнаваемости — каменные стены теперь украшают картины со сплошными трудягами: эльфы, снующие у очагов, эльфы, шинкующие oвощи на pазделочных дocках, эльфы, приподнимающие кpышки кастрюль, эльфы, надраивающие раковины до ocлепительной белизны. Они движутся как белки, не поднимают голов и даже не моргают.
На центральной картине изображены красный перец, синий чеснок и чёрный редис.
От благоуханий там выворачивает душу.
Также Фери начал подавать Лорду обед на серебряных подносах, и тарелки он прикрывает крышками на английский манер. Я узнала об этом, когда подглядывала сквозь дверь — всего несколько минут, но этого было достаточно, чтобы понять: раболепие Фери не пленило Лорда. Кажется, эльф нарвался на ещё большую неприязнь.
Мне неведомы причины, но у меня есть все основания полагать, что Лорд смертельно ненавидит домашних эльфов.
Суббота, 16 апреля
Мы виделись с Варегом — впервые после того, как я тайком прокралась в его дом. Мне немного неудобно за то, что было, хотя неловкость уступает место радости от примирения.
Варег ждал меня у входа в склеп, засунув руки в карманы своего плаща и наxлобучив на глаза капюшон. Он пребывал в мрачном настроении, хотя несколько раз сострил на тему последних происшествий, в особенности касательно исчезновения своего друга Лугоши. Матяш Балог между тем присматривает за булочной, надеясь, что его друг вернётся. Лугоши его бы за это не похвалил, напротив — он бы дал ему пинка под зад и запретил впредь приближаться к его собственности. Дружба дружбой, но в такие тёмные времена легко потерять своё предприятие.
Лугоши пропал. Это уже ясно. Это почувствовали все, ведь мы видели его ежедневно и многие возмущались по тому поводу, что он везде. Теперь его нет нигде. В местной газете уже напечатали некролог. Смерти никто вроде бы не лицезрел, но говорят, если такой, как Лугоши, пропал, значит, наверняка умер, иначе он бы уже облапошил своих похитителей и вернулся домой.
Без булочек мы, разумеется, проживём, но суть в другом: исчезновение одного из наших пошатнуло в людях уверенность в завтрашнем дне. Похожие волнения были в народе ещё в ноябре прошлого года, когда мы только читали в газетах о Том-Кого-Нельзя-Называть и думали-гадали, за что нам всё это.
Здешние обыватели по-своему представляли себе приход к власти Того-Кого-Нельзя-Называть: толпы поклонников запрудят все улицы; для встреч с верховным магом будет выстроен почётный караул; его апартаменты будут завалены подарками, когда важные лица будут приходить к нему на званые ужины и получать иммунитет для себя и своих семей. Он будет выступать за трибуной, обращаясь к волшебникам, принимая позу ведущего государственного мужа Европы. О боги... Оправдай он ожидания наших обывателей, всё это было бы по-петушиному смешно.
Никто из здешних понятия не имеет о его цели — победить смерть. Кажется, все действительно верят в то, что его заботит верховенство чистокровных. Не знаю, справится ли горстка людей с этим верховенством, поскольку фамильные проклятия многих оставляют одинокими и бездетными, а если рождается наследник, его, как правило, тянет к магглам. Наше медье тоже потихоньку вымирает, мы — один из последних оплотов чистокровия. Но нам не хочется побеждать смерть. Думаю, если б хотелось всем, сама идея разонравилась бы Волдеморту.
Мы с Варегом посидели часок в склепе на довольно непривычном расстоянии друг от друг, выпили по сливочному пиву и перетерли косточки Пожирателям. Варег считает, что Агнеса дала слабину, приняв ухаживания Пожирателя; нрав Алекто Кэрроу ему напротив очень нравится; насильника-убийцу Каркарова он не признаёт, говорит, это клевета, и Каркаров на такое не способен.
Притом Варег вспомнил, что Каркаров как-то выразился насчёт романтики: «Брать за шкирку да тащить в постель!» Тогда он посчитал это обычным задором, а теперь на его лице проскользнула тень подозрения. Легко упустить тот момент, когда в милейшем друге детства пробуждается берсерк, и ты не можешь взять в толк, как это из него такое выросло.
Лорд бы не врал насчёт Каркарова, хотя, если хочешь бросить кость, такая мерзкая клевета действует безотказно.
В медье уже начались приготовления к Вальпургиевой ночи — в ночь на первое мая будут великие гулянья и массовые ритуалы. По-моему, с каждым годом празднование майской ночи приходит в упадок — качественной магии становится всё меньше, а оргий всё больше. Госпожа говорит, это признак вырождения, поскольку физической необузданностью страдают только магглы — из-за чего их так много расплодилось.
По словам госпожи, «испанка», выкосившая пол-Европы была делом рук наших волшебников в попытке ввергнуть магглов в отчаяние и отбить желание размножаться. В итоге это поспособствовало их небывалой жажде жизни, неконтролируемому размножению и усовершенствованию методов долголетия.
Воскресенье, 17 апреля