Я не удивилась. Отойдя от факела, я ступила одной ногой во тьму. К моему изумлению, воздух там был сладостен для дыхания, как в лесной чаще, омытой дождем. Лорд вошёл следом. Из сумрака медленно проступили очертания длинного коридора. Мы двинулись в путь. Бело-голубой свет люмоса сопровождал нас, и наши тени казалась слишком большими, чтобы быть нашими. С регулярными интервалами в коридоре плыл странный рокот, на который отзывалось гудение.
— Так ты довольна услышанным... — заговорил Лорд, бесстрастно смотря вперёд, — от Эйвери?
— У него весьма своеобразный юмор, — пространно ответила я. — Вы знали, что он мне расскажет?
— Я не запрещал ему. Иногда одни и те же поступки кажутся исключительно разумными у одних людей и весьма нелепыми у других. Впрочем, это хорошо, что теперь ты знаешь. Тебе не на что жаловаться, Присцилла.
Не возникло ни малейшего сомнения в его искренности, хотя она была страшной. Неужели благодарность — это действительно самый короткий поводок?
— Я не жалуюсь, милорд.
Мы пошагали дальше. В какой-то миг Лорд протянул мне руку и я, не задумываясь, ухватилась за неё. Я завтракала, но устоять на ногах мне помогает не еда.
Держа меня за руку, Лорд вышел вперёд и некоторое время шёл по коридору, затем свернул в мрачный каменный проход. Мы шли по наклонным мшистым ступеням, а путь все сужался и сужался, мои плечи касались стен, Лорд был вынужден протискиваться боком. Он почему-то упрямо отказывался зажечь люмос максима, ему, видите ли, с ближним люмосом уютнее.
В одном коридоре мы миновали винный погреб, где не было ни паутины, ни даже пылинки. И я каким-то образом знала, что это не потому, что духи Ньирбатора орудуют метёлкой. Вино пусть лежит, будет ещё время. Протиснувшись сквозь узкий тоннель, мы оказались в затхлом пространстве.
— Здесь что-то не то... милорд, — прохрипела я.
Взмахом руки он заставил меня молчать, и пошагал дальше. Я последовала за ним, хотя на душе у меня скребли кошки. Вскоре мы очутились в какой-то душной каморке.
За десять минут я успела подробно рассмотреть настенную кричащую мазню, которую Лорд назвал «чудным рисунком»: какой-то Йог-Сотот на треножнике под скатертью, забрызганной чем-то неопределённым. Я сразу поняла, что это произведение Ксиллы Годелот. Никакой ценности оно собой не представляет, правда, у Фери глаза были б на мокром месте.
— В своем нытье ты на редкость разнообразна, — заговорил Лорд, когда мы вошли в следующую каморку. — То люмос слишком тусклый, то ты задыхаешься.
Я пропустила это мимо ушей, а Лорд неожиданно замедлил шаг и подставил мне локоть. Он предложил опереться о его руку. И не зря. Я чуть не упала, когда увидела следующую находку.
Ряды полок и навесов для всякого инвентаря. Какие-то деревянные короба и поддоны. Полусгнившие ставни, плетеные корзины, трухлявые ящики. Деревянный стол опрокинут, пол усеян черепками и осколками... Какое-то тряпьё: платья с буфами, банты, косынки и чепцы из тех страшных времён, когда девушки были заняты нашиванием кружев на свои ночные рубашки. Дикий беспорядок, короче говоря. Такому хламу не место в люке, где должны храниться сокровища и тайны. Зрелище не для лордовых глаз, сказала бы госпожа. Мне на миг стало неудобно перед Лордом за откровенный анти-Ньирбатор. Но он совсем не казался оскорблённым, напротив — он прошёлся взад-вперёд, попинавши черепки, и спокойно шагнул дальше.
Уже в коридоре Лорд внезапно обернулся, будто что-то привлекло его внимание.
— Здесь, — резко прошептал он.
— Где? Я ничего не вижу.
Он грубо схватил мое запястье и прижал к деревянной поверхности. Очередная дверь! Но эта не упрямилась, а отворилась совершенно без усилий.
Там была третья каморка, но в ней был свет. В грубом глиняном сосуде, что использовались в очень древние времена, мерцало коптящее пламя. Благодаря этому мерцанию создавалось впечатление, будто во тьме что-то двигалось. На стене — одна-единственная полка, а на ней — пергаментный свиток.
У меня сердце ёкнуло. Свитки в Ньирбаторе это редкость.
— Возьми его, — вкрадчиво сказал Лорд, не сводя с него глаз.
— Боитесь, что Ньирбатор не разрешит вам притронуться к чужому сокровищу?
— Осторожнее в выражениях, — Лорд бросил короткий, недобрый взгляд в мою сторону.
Когда я сняла свиток с полки, Лорд тут же выхватил его из моей руки. Я лишь растерянно захлопала глазами, а Лорд стремительным шагом двинулся в обратный путь. Тогда он уже не подставлял мне локтя и не протягивал руки. Покинув люк, Лорд пошагал прочь, не оборачиваясь, чтобы проверить, иду ли я следом или убегаю или остаюсь. Выйдя в коридор второго этажа, он направился со свитком на свой этаж, а я увязалась следом.
Его движения были резковаты и выдавали бурлящие эмоции. Подойдя к письменному столу Лорд едва не смахнул все бумаги на пол. Он сел за стол, а я стала рядом, немного наклонившись, силясь лучше рассмотреть свиток.
В нём не было ничего необычного, если не считать обмоток, которые используют чернокнижники. Полоски ткани на пергаменте, как правило, создают сложный рисунок из пересекающихся магических знаков, этот же выглядел как-то небрежно, словно его обмотали впопыхах.
— Скарабей-сердечник! — воскликнула я, увидев знакомый символ. — Это талисман, предохраняющий человека от возвращения в обличье инфернала!
— Это всего лишь пергамент, Присцилла, у него нет личности, он не может стать инферналом, — сухо проговорил Лорд и ещё имел наглость ухмыльнуться.
Я почувствовала себя дурой трёх лет от роду. Он не сказал больше ни слова и позволил мне мрачно скорбеть по этому поводу.
Больше всего на свете мне хотелось выхватить пергамент из этих длинных бледных пальцев и удрать в свою комнату, не делясь ни с кем тайнами моего Ньирбатора. Сказать, что я испытывала искушение, вcё равно что сказать пpo умирающего oт голода, будто eму xoчется перекусить. Однако здравый смысл возобладал. Я стояла возле Лорда, переводя взгляд с него на пергамент и обратно, и боялась лишь одного: что сейчас он кивнет мне в сторону двери, мол, убирайся, я получил свою порцию тайны и больше в тебе не нуждаюсь.
Но он этого не сделал. Забыв о моём существовании, он сразу принялся изучать свиток.
Немного поостыв, я обошла письменный стол и с задушенным стоном опустилась на стул. Лорд умеет быть и грубым и вежливым, или молчать так, что чувствуешь себя на расстоянии многих миль от него.
Тем временем над горой Косолапой сошлись тучи, загремел гpoм и засверкали молнии. Звучала поистине инфернальная музыка, а я отвлечённо водила пальцем по Метке, прикипев взглядом уже не к свитку, а к Лорду. Его рассказ о танцующей девушке вертелся в моей голове, как шипящий рефрен василиска, а всё остальное измельчилось и рассеялось. «Никакой он не правитель», — говорила я себе, но вопреки себе самой, была им заворожена.
— Сколько томов содержит «Mors Victoria»? — спросил он, подняв голову, как казалось, спустя вечность. Лорд так и лоснился от самодовольства.
— Точное количество неизвестно, милорд.
— Это третий.
====== Глава Пятнадцатая. Тот-Кто-Знает-Меня ======
Суббота, 23 апреля 1964 года
Я узнала, что Игорь Каркаров оказался среди Пожирателей, отосланных в Англию выполнять задание Лорда Волдеморта. Я бы знала подробности, если бы пришла на последнее собрание, но в дом Бартока я пока не готова возвращаться. Там я чувствую себя стеснённо, и Лорд там не тот, что здесь, в Ньирбаторе — там он на своей территории и ведёт себя соответственно тому, что он нём пишут в прессе. Там он настоящий Тот-Кого-Нельзя-Называть, и в его присутствии все трепещут. Да и зачем мне созерцать его кураж в доме Бартока, если в моем доме его предостаточно?
Признаться, я побаивалась, что наличие Метки обязует меня к некой грязной работе, хотя разговор с Агнесой малость успокоил меня. Каркаров — прирождённый боец, а меня после больницы Лайелла что-то не тянет в бой. Барон говорил, что махать палочкой может всякий дуралей, а здравомыслящая волшебница вырабатывает стратегию, хотя мне это не очень помогло, когда я пошла на дуэль, последовав его находчивому совету. При воспоминании левое плечо до сих пор ноет, будто кто-то впивается в него зубами.