Эльф, услужливость которого после того, как всем начала заправлять Агнеса, достигла гиперболических размеров, в мгновение ока притащил здоровенный кувшин вина и огромную тарель с ломтями ветчины.
Кто-тo из посетителей неожиданнo oйкнул, уставившись на дверь трактира.
На пороге стояла Агнеса. У неё был крайне оскорбленный вид.
— Инкарцеро! — прошипела она. Прочные верёвки мгновенно опутали Каркарова.
— Я, пожалуй, пойду, — приподнялся со стула Эйвери. — Дел невпровopoт.
«Вот те раз! — содрогаясь от eдва cдерживаемого cмеха, подумала я.
Агнеса уже побагровела от гнева.
— Изничтожу, — прозвучал её низкий, загробный голос. — Мой трактир. Мой стол. Мои посетители.
— Ты что, ты что, Несси! — cкороговоркой зачаcтил Каркаров. — Я ж просто хотел поставить хлыща на место!
Аргумент Каркарова выглядел весьма неубедительно, однакo, как известнo, человек пpи желании мoжет уверить ceбя в чём угодно, особенно ecли он — альфа-самец.
Взгляд Агнесы не смягчился.
Под потолком зловеще зудели пикси. Приняв солидную позу в тугих веревках, Каркаров, казалось, начал осмысливать то, что натворил. Он с минуту колебался, а потом со слезой в голосе выдал новый аргумент:
— Моё поведение обусловлено некачественной выпивкой в твоём трактире.
Сочувственно кивнув Агнесе, я пошагала к выходу. Пикси осторожно кружили по залу, выжидая удобного момента. Тот не заставил себя долго ждать. Краем глаза я увидела, как Агнеса нацелила волшебную палочку на кузена — и пикси тут же бросились в его сторону.
— Так уж и быть, — послышался её ровный голос.
На обратном пути приодетого червя я уже не видела. Может быть, его и вправду сожрала жаба, а одежду могли стащить наши старьёвщики. Почем знать...
После аптеки Барбоша я аппарировала домой. На подходе к замку я юркнула за ближайший вяз, внезапно услышав едва различимый шорох; замерла и прислушалась. Ничего! Вместе с тем я почти физически ощущала враждебное присутствие. Мальсибер?..
Когти были серебристые. Верминкулюс, вовеки живи!
Тем не менее, крадучись, я опрометью влетела в замок и взбежала по лестнице. В течение нескольких секунд на пороге своей комнаты я словно побывала под ледяным душем. Защитные чары действовали отлично, но войдя я сразу же изменила их на другие, что решила делать ежедневно на случай внезапного нападения.
Сегодня я подумывала убить Мальсибера, а я не бываю на высоте, когда руководствуюсь эмоциями. Лорду он нужен, и он бы счёл это противодействием с моей стороны. Поступать так неблагоразумно, однако есть нечто более высокое, чем благоразумие. Например, справедливость. Такой мерзавец, как Мальсибер, просто не заслуживает входить в Ньирбатор. Предпочтительнее было бы склонить самого Лорда избавиться от увальня. Но склонить Волдеморта? Ладно, шутки в сторону. Взять и склонить к убийству? Идея заманчивая, но не подходит. Надеюсь, что из-за Верминкулюса мне не сильно перепадёт. Но это того стоило.
Нельзя сказать, чтобы расположение Лорда ко мне увеличивалось по мере того, как учащается наше совместное пыхтение над хоркруксией. Я едва ли вызываю в нём бурю восторга, чаще всего он источает равнодушие или потешается. Но я не просила его избавляться от кентавра и от Лугоши. Он сделал это, когда сам счёл нужным. А вдруг подобная непредсказуемая казнь постигнет и Мальсибера, когда Лорд извлечёт из него всю пользу? Я лелеяла эту надежду, тщетно пытаясь заснуть.
Лежа в кровати и зная, что главная драматическая коллизия субботы позади, я обнаружила, однако, что уснуть не могу никак. Чтобы не тратить время попусту, я решила разузнать, как пресса освещает достижения Каркарова и остальных Пожирателей в Англии.
Нашим «Ведовские известия» свойственен неистребимый сарказм:
«Англию во второй раз после «декабрьского террора» прошлого года обуял панический ужас. Министр Дженкинс впервые воочию увидела, что такое «чистка» Того-Кого-Нельзя-Называть, когда над несколькими городами Черные метки реют по шесть часов кряду. Страна оплакивает министерских чиновников и мракоборцев, которым выпало несчастье их охранять — шестнадцать трупов. Все мракоборческие силы мобилизованы, им велено разыскать хотя бы одного из главных подозреваемых, и они разрозненными отрядами прочесывают страну. Крауч изъявил желание допросить членов семейств этих подозреваемых, но он не располагает достаточными уликами, чтобы провести допросы согласно закону, который так защищает. Расследование возглавил не Грюм — его до сих пор не выпустили из Мунго — а другой тёртый калач с командой самых отпетых мракоборцев. Дороги в местах преступлений перекрыты, дома с убитыми оцеплены (спрашивается, зачем, помилуй Мерлин), патрульные мракоборцы отлавливают подозреваемых в самых незначительных проступках. Все осведомители и двойные агенты мобилизованы на розыск информации об исполнителях этого «майского террора», как мы уже окрестили данные события...»
«Центра беспорядка нет, — сообщает Обливиатор. — В Центре беспорядков оказалась целая страна. Тот-Кого-Нельзя-Называть лишил нас мира, безопасности и уюта. Мы разгромлены. Но мне нельзя об этом говорить»
«Более или менее основательный рассказ о бедствиях, пережитых Англией в конце апреля-начале мае этого года заняли бы сотню страниц. От рук приспешников Того-Кого-Нельзя-Называть магглы и их защитники потерпели злодейства, при воспоминании о которьх стынет кровь. Волшебников пытали до смерти за укрывательство магглов, а защитников прав магглорожденных забирали прямо с работы, и без суда предавали Аваде. Охота Крауча потерпела крах: Азкабан набит до отказа мелкими сошками, которые и в глаза не видели не то, что Того-Кого-Нельзя-Называть, а ни единого Пожирателя Смерти. Между тем сами магглы не остаются в стороне от тотального хаоса: за своим обычным развлечением в форме убийств и грабежей они опустошает Англию от деревни до мегаполиса. Их жертв никакими силами не удаётся вытащить из церквей, где они упорствуют в своём желании молиться за своих палачей. Налетевший на Лондон, Бирмингем и Манчестер отряд оголтелых мракоборцев добился не большего, чем факультет Пуффендуй за всю историю своего существования...»
Большую часть первой полосы занимала крупная фотография Дженкинс, стоящей за трибуной с выражением лютого отчаяния на лице.
«Прибыли все репортеры, но проку от них никакого — Дженкинс убеждает, что причин для паники нет, хотя очевидно, что Англия сейчас переживает свои самые тёмные времена, сравнимы разве что с Англией при министре Альберте Буте, когда страну сотрясали гоблинские восстания. Высокопоставленные источники в Министерстве подтверждают, что никогда прежде не знала Англия такой разнузданности нравов, как при Юджинии Дженкинс. Началась её карьера с того, что эта сквиболюбка была объявлена одной из тех благороднейших волшебниц, что осеняют своим человеколюбием нашу сумрачную землю. Но подобные настроения распространились только среди грязнокровных популяций, ведь уже в первые часы после вступления Дженкинс в должность у неё начались разногласия с чистокровной элитой...»
О маггловском массовом убийце Джеке Напьере пресса тоже не забыла.
«Он сейчас на островах, с утра до ночи работает не покладая рук. Злодей методически взламывает двери номеров или проникает через окна и жестоко убивает оставшихся в живых отдыхающих. Никто не знает, чем ему насолили отдыхающие, но число погибших уже перевалило за второй десяток. В пансионате на Фиджи осталось не более пятнадцати постояльцев. Они заперлись у себя в номерах, носу никуда не высовывают. Напьер тем временем лает по-собачьи и крушит мебель. Напоминаем, что недавно у него случился нервный срыв, и он на скорую руку убил бандитов, ежемесячно платившим ему щедрую дань за покровительство. Теперь он на мили, но это не мешает ему путешествовать по миру, оставляя за собой штабеля трупов...»
Отложив в сторону «Ведовские известия», я взяла «Ежедневный пророк». На полосе абсолютной чернотой зияли крупные буквы. «Так выглядит желоб Свиного Сердце», — мелькнула странная мысль, прежде чем до меня дошёл смысл заголовка.