— Правда? — тихонько спросила Берта у Мальсибера, избегая смотреть на алый прищур и ухмылку.
— Безусловно! — подхватил тот.
Берта забормотала что-то совсем уже неразборчивое, но всё повторяла: «Я не успокоюсь, пока мы отсюда не уедем». После ухода Лорда она разрыдалась пуще прежнего. Мальсибер был беспокоен и всё время оглядывался по сторонам. Подумать только — даже псилобицины не способны заглушить нытьё его ручного зверька.
Сегодня Берта буквально ворвалась в мою комнату. За ней неизменно шлёпал Фери. Он говорит, что после того, как он попугал её куклой, она ищет его общества даже когда он моет полы, а в своём испуге она первым делом обратилась к нему.
Лицо ведьмы было в разноцветных пятнах от вчерашнего рыдания. Когда она вцепилась в мои запястья, её руки были как ледышки.
— Он тот самый, да? Присцилла, признайся! — истерично требовала она, для большей внушительности толкаясь мне в грудь моими же запястьями. Это была агрессивная версия Берты, а ещё утром она сидела вся в дрожащих кольцах солнца и приставляла одну вафельку к другой.
Фери за Бертиной спиной застыл, вроде как ожидая моего зова о помощи. Он притворялся, что расправляет моё пуховое одеяло. Я позволила ему притворяться. Он молодец.
— Какой ещё тот самый? Нормальный он...
— Кончай увиливай и расскажи мне всё! — раскричалась она. — Почему он называет себя Тёмным Лордом? Скажи мне!
— Он такой же гость, как и ты, и Криспин. Обычный, э-э, жилец. — Мои оправдания звучали нелепо, и виной тому Фери, который смешно шевелил ушами, отвернувшись к моему туалетному столику и притворяясь, что наводит порядок — раскладывает щётки для волос, гребёнки, флакончики...
— Присцилла, не будь ты такой трусихой, скажи мне правду. Я никому не скажу… Честно-пречестно.
— А почему ты не спросишь Криспина?
— Да как я могу его о таком спрашивать? Я же люблю его, не хочу его расстраивать.
«Изыди, сумасшедшая!» — я мысленно завопила и вырвалась из рук Берты. Затем пошагала к гардеробу, чтобы выбрать платье к ужину, — какое-то должно же наконец понравится госпоже!
Но не тут-то было. Перепорхнув с одного конца комнаты на другой, точно фурия, Берта опять вцепилась в меня с новой силой. Её глаза сверкнули опасливым подозрением.
— Ты у него на крепком крючке, верно?
— Что за вздор?!
— И госпожа Катарина туда же! Такая благопристойная ведьма, и тоже всё замалчивает. Что с вами происходит? Кто он такой? Развей мои сомнения, чтоб я знала, с кем имею дело.
— Хорошо! Чтоб ты знала, Берта, если ты будешь продолжать в том же духе, тебе не от него, а от меня крепко достанется! Лучше иди развлекай своего жениха!
Фери коротко квакнул, и я увидела, что он якобы протирает ящик с бесчисленными желобками для ножей и вилок, который вообще не должен находится в моей комнате. Фери молодец. Но он гаденыш.
— Вот ты какая! Мои чувства тебя совсем не трогают! — стенала ведьма. — Я хочу уехать подальше от этого жуткого места, но Криспина одного я тут не оставлю! Я не хочу, чтобы мой избранник якшался с преступными элементами, и я не понимаю, зачем это вам!
— Зачем же ты приехала сюда, скажи на милость? — Моё терпение лопалось, и я переходила на шипение. — Всем известно, что из себя представляет Сабольч-Сатмар-Берег. Половину медье угробил железный террор, каждый второй — сирота; живём, как хотим, как получится. Такой себе порядочный образец кустарного искусства*. И здесь всякое творится — того гляди под раздачу попадешь... Никакого квиддича.
Берта шмыгнула носом и закивала, будто что-то поняла. Фери, судя по его шевелящимся губам, разразился потоком брани.
— А я и не хотела сюда ехать! Это Криспин вынудил меня. Он не верит мне, но я клянусь тебе, я видела НЕЧТО... Фата-не фата, но это ЧТО-ТО первичное, нечеловеческое, сущее зло, и ОНО как-то связано с этим вашим гостем, которого вы называете Тёмным Лордом, но отказываетесь признавать в нём Того-Кого-Нельзя-Называть.
Фери за Бертиной спиной поймал мой взгляд и скроил лицо «простите, перестарался». Он теперь якобы сбивал пыль с ситцевой обивки дивана.
— Послушай, Берта, — отозвалась я из-за дверцы гардероба, — а ты это... уже прочитала свою книжку? Красивые картинки?
— Прочитала. Целых две.
— А свои пилюли счастья ты сегодня принимала?
— Ну да, целых две, — ответила она, будто это в порядке вещей.
«Значит, нужно три, — мелькнула мысль. — А то, чего доброго, сбежит в Англию... Дамблдор узнает, что мы тут укрываем у себя преступника... нас бросят в Азкабан... там сидит папаша Лорда... Нурменгард был бы предпочтительнее... но Фери один-на-один с Ньирбатором тронется рассудком...»
— Криспин твердит, что всё это каверзы полтергейста! — не унималась Берта. Но такового здесь нет, иначе он бы в первый день дал о себе знать!
Мой выбор пал на платье такого алого цвета, что казалось, оно пульсирует. «Оно пульсирует моей нервной системой, а чтоб её!» Я бросила платье на кровать, прикидывая в уме, чего ещё можно ждать от Берты, пока Криспи не даст ей пилюль. «А вдруг пилюли они не действуют на неё? А вдруг примется изобретать контрмеры против Ньирбатора?»
«В скором времени сюда заявятся мракоборцы, да, очень скоро, и начнут всё кругом обнюхивать, задавать каверзные вопросы... Пойди докажи им, что вы ни при чём...»
Резон в её словах есть, и какой-нибудь въедливый мракоборец может счесть, что у меня имелся мотив помогать Волдеморту, и этого будет достаточно, чтобы меня поцеловал дементор. В склепе-то никаких улик не осталось, а Олафа замок уже сожрал вместе с тряпьём.
— Не надумывай себе лишнего, — отрезала я, давая понять своим голосом, что разговор окончен.
— Ньирбатор кишит предвечным злом, — твердила своё Берта, чем очень напомнила мне Аву Грегорович. — Здесь всё погружено в сумрак, который откровенно подчёркивает сущность этого зла и всех, кто находился у него в услужении.
Я вдруг заметила, что в руках Берта держала мой череп в чепце. Подумать только — она бы отлично смотрелась на маггловской сцене! Фери уже раззевался.
— Я буду настаивать на том, чтобы мы уехали, — кивала Берта, по её щекам опять струились слёзы. — И не успокоюсь, пока Криспин не согласится. Это НЕЧТО — коварное, предумышленное. Носит фату моей бабушки, издаёт звуки из моих кошмаров, скребется по всем закоулкам, куда бы я ни пошла. Я никогда не слышала Кровавого Барона, но всем известно, что в подвалах Слизерина он еженощно гремит цепями, стонет, дышит в затылок могильным холодом, оставляет на коврах кровавые пятна...
Я медленно повернулась, видя Берту словно впервые. Чтоб мне провалиться! Есть же какой-то толк от неё...
— Берта, расскажи мне всё, что тебе изве...
В коридоре послышались шаги. Мягкие, приглушенные ковром.
В комнату вошёл Лорд Волдеморт. Без стука. Бесцеремонно. В чёрном жилете поверх чёрной рубашки.
— Что здесь происходит? — холодно спросил он и обвел взглядом присутствовавших, то есть меня и Берту. Фери уже испарился, шлёпнув резиновыми подошвами.
— Что вы здесь... — я осеклась, увидев, как брови Лорда поползли вверх.
Берта резко встала и попыталась улизнуть, но безуспешно. Лорд стоял у двери и выпускать её не собирался.
— Разговор по душам, как я понимаю? — В ответ на молчание он надавил: — Не отвечаете, дамы? Ты какая-то бледная сегодня, Приска.
— Я... я не выспалась...
Лорд вздохнул, но его лицо было совершенно лишено всякого выражения.
— И отчего же ты не выспалась, позволь полюбопытствовать?
Ответ «от того, что ждала, когда ты опять среди ночи припрешься» остался при мне, но Лорд наверняка его прочёл. Я жестом предложила Лорду присаживаться, полагая, что пока он доберётся своей сановитой поступью до дивана, Берта успеет ускользнуть.
— Присцилла, — твердо произнёс он, не сходя с места, — если ты узнаешь, что против меня замышляется какая-нибудь каверза или предательство, что ты предпримешь?
— Обязательно предупрежу вас, милорд, — выпалила я, даже не глядя в сторону Берты ради её же блага.
— Предупредить — это одно, а выдать — другое, — уточнил он, одарив меня зловещим подобием улыбки. — Ты выдашь предателя? Даже если это твой друг... или подруга? Смотри мне в глаза.