Смотреть-то я посмотрела, но слева от меня тут же раздался тупой удар.
Берта лежала в обмороке.
Следующие два часа все в замке, включая черную башню, молчаливо нависающую над смертными человеками, хлопотали около Берты. Госпожа брезгливо отдавала Фери распоряжения, избегая смотреть на ведьму, лежащую на кровати в позе звезды.
Я сидела рядом с ней, потрясённая тем, что не я одна теряю сознание от страха, и чувствовала затылком, что Лорд смотрит на меня, но не поворачивала головы.
Снаружи шуршал мелкий дождь. Безлунная, беззвёздная ночь. С улицы не доносилось ни звука.
Когда Лорд бросил мне «иди за мной», я поплелась за ним с тягостным предчувствием, размышляя о том, что из такого слабоволия сложновато будет выкроить госпожу Ньирбатора.
В его комнате свет от лампы слегка подрагивал, и по расписному потолку скользили тени, создавая впечатление, будто волшебники на острове Маргит танцуют, ликуя, забыв обо всём. Но потолок не двигался. Похоже, Лорд решил предоставить мне возможность пасть ему в ноги и умолять его опять оживить роспись, а с моей стороны это было бы прямолинейным предложением себя.
Когда глаза Лорда впились в мои, я знала, что последует за этим, но непроизвольно попятилась от него и копчиком больно стукнулась о его письменный стол. Лорд тут же обездвижил меня захватом своих рук — и приступил к просмотру «Инспектора Джоркинс».
— Какой прискорбный недочёт со стороны Мальсибера, — почти тоскливо сказал он, уже расхаживая по комната взад-вперёд, причём с его губ не сходила ухмылка.
— Вы накажите его? — с надеждой предположила я.
— Его, — повторил он и подозрительно прищурился. — А её нет?
— Уверена, ваш Обливиэйт подействует на ведьму успокаивающе.
— Кто сказал, что я хочу её успокаивать? — лениво проговорил Лорд, а затем отодвинул для меня стул и присел напротив. — Я пришёл к определённому решению, Присцилла.
Он не спешил уточнять к какому. Ему будто здорово нравилось нагнетать атмосферу. Я сидела, напрягшись, натянута как струна.
— Как тебе известно, у меня намечается большая встреча с Дженкинс, к которой я не мог не подготовиться, — Лорд ухмыльнулся, почти лопаясь от собственной важности. — Мракоборцы сейчас рыщут повсюду, а страны с министрами-марионетками так и вовсе прочёсывают вдоль и поперёк. Нелёгкое время для моих сторонников, которые изо дня в день вынуждены доказывать мне свою верность. Здесь же у меня всё под контролем, но стоит мне покинуть границы медье, и что угодно может ожидать меня. Там.
Я внимательно слушала, немигающе глядя на Лорда, не понимая, к чему он клонит, и моя душа ушла в пятки ещё до того, как он выцедил:
— Сотрудница британского Министерства прикроет меня в случае чего.
— Берта? — Я округлила глаза. — Но она же... невменяема.
— Этим никого не удивишь, в Министерстве почти все такие, — ответил Лорд, с какой-то веселой предприимчивостью сжимая подлокотники. — При корректной дозе псилобицинов Берта вменяема в достаточной мере, чтобы быть мне полезной.
Я кивнула, как будто от меня что-либо зависело.
— В Албанию мы её тоже возьмём.
Мне словно плеснули в лицо ледяной водой. Я раскрыла рот, чтобы высказать всё, что думаю о такой затее, но, увидев вскинутую в воздух предостерегающую ладонь, тут же его закрыла.
— Мало ли чего может случиться в пути, — с невозмутимым видом продолжал Лорд. — Считай её счастливой картой в нашей поездке.
Я не ответила, но опустила голову, прикусив щёку изнутри. И тогда у меня вырвалось:
— Но зачем же так мелочиться, милорд? Уж лучше прихватите с собой министра. Дженкинс, Джоркинс — какая разница?
Его рот искривился в оскале.
— Ты уже совсем не соображаешь, дорогуша. Дженкинс числится среди пропавших без вести, а Джоркинс отдыхает в Европе с женихом. К тому же, — он с вызовом вскинул подбородок, — не смей указывать мне, что делать.
— Простите, милорд, но почему бы тогда... не взять Мальсибера?
— Мальсиберы уже привлекли к себе немало внимания в Англии. Светиться в обществе главных подозреваемых мне нежелательно, а придурковатую ведьму ни в чём не заподозрят, — преспокойно ответил Лорд, затем откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза.
«К черту! — я говорила себе, скрипнув зубами. — Ничего страшного! Если она поможет нам прорваться сквозь мракоборческую орду, так тому и быть. Главное — добраться до Албанского леса. Для меня это чёрт-те что, но Лорд окрестил его своим убежищем. Ничего страшного, — я говорила себе, — но мне страшно до умопомрачения»
— А Берта... — глухо произнесла из-за пересохших губ, — что она будет делать в Албании?
Лорд вздохнул, как будто мой вопрос вогнал его в жуткое уныние.
— Да что угодно, Приска. Хоть постель застилать. Ей же вроде бы нравится это занятие...
«О боги... он знает...»
Мелкая морось за окном уже перешла в полнокровную грозу, молнии прошаркивали наискось, а Волдеморт опять вторгался в моё личное пространство, нависая надо мной.
— Ты с таким пылом встала на мою защиту... Тебе не от него, а от меня крепко достанется! — Лорд издал короткий низкий смешок, его взгляд становился всё загадочнее. — Раз уж ты такая смелая... — Он затих, потом прошептал так тихо, что я едва услышала его: — Может, будешь менee epшистой, и назовешь меня просто Повелитель?
Положив палец на мою нижнюю губу, он провел им вниз, к шее, до самой ключицы. Судорожное волнение, не лишённое радости, пробежало по моему телу. «Госпоже он такого точно не говорил», — я подумала, объясняя это волнение пост-легилиментным помрачением.
— Повелитель, — прозвучало совсем на выдохе.
Комментарий к Глава Двадцать Вторая. Feminine Doom *цитата из «Приглашения на казнь» Набокова.
«...мир: порядочный образец кустарного искусства, но в сущности — беда, ужас, безумие, ошибка...»
Feminine Doom («женский жребий/рок/судьба») — строка из песни My Dying Bride – Santuario Di Sangue.
«Beneath your stars and your moon and your feminine doom»
Причина, по которой подготовка к шестому крестражу в моём фике такая кропотливая есть своего рода исправление того, что я считаю недочётом Роулинг. Мне кажется невероятным то, что Волдеморт мог создать крестраж-Нагайну, пребывая в том бедственном состоянии, когда сама его жизнедеятельность находилась в руках Хвоста и он нуждался в постоянной опеке. Если у него даже тела не было (маленький уродец не в счёт), так каким образом он смог провести обряд столь сложной табуированной магии? Обряд кость-плоть-кровь Хвост под его руководством провёл, но некромантия это всё-таки не хоркруксия. Мне успех обряда создания крестража рисуется сопряжённым не только с ясным умом, но и с физической выносливостью. Короче, у меня и в мыслях не было что-либо усложнять, но этот эпизод из канона всегда колол мне глаза, щекотал нервы и нарушал мой покой :)
====== Глава Двадцать Третья. Безлордье ======
Суббота, 21 мая 1964 года
— НЕЧТО тебя ещё не забрало, а, малыш? — саркастично пропел Мальсибер, а Берта уже закрыла лицо трясущимися ладонями.
В ответ на обычную воронью оперетту за окном Берта с диким воплем кинулась в объятия Мальсибера, как бы желая, чтобы он уберег её от всех жизненных невзгод. Глаза у ведьмы были покрыты мутнoй поволокой, в лицe нe былo ни кровинки.
— Я так больше не могу... — простонала она в бессильной ярости: — Давай уедем, прошу тебя! Прошу, mon cheri! Это НЕЧТО охотится на меня! Видишь, сколько я без сознания пролежала! А ночью я пить захотела, позвала Ферика, а тут меня на пороге настигло ОНО! — Берта шумно втянула соплю. — Но Ферик вовремя прибежал — и напасть испарилась...
Ведьма внезапно запнулась. И не случайно: Мальсибер глядел на неё с таким выражением, с каким госпожа смотрит на газетные снимки Дамблдора, когда применяет к ним заклинание цвета. Это когда рот становится подковой рожками вниз и появляется третий подбородок.
— Ну почему же ты мне не веришь?!
— Отчего же — верю! Верю, что ты больна на всю голову! — выплюнул увалень, оттолкнув Берту к стене.