В попытке запугать меня миром, в котором он не сможет за мной присматривать, Фери совсем разошёлся:
— А молоденькиx волшебниц там жарят на вертеле или запекают как молочныx поросёнков со смородинным coусом. Кто вас накормит, юная Присцилла, если вас сожрут?! Так и скажите ему! Скажите, чтобы оставил вас в покое...
— Круцио!
Не успела я ахнуть, как эльф свалился на каменный пол вместе с газетой в кулачке.
Чёрный силуэт. Чёрный рукав. Белая волшебная палочка. Лорд был рассержен, ужасно рассержен. Визги Фери были созвучны шипению горящей сковородки. Выгибая конечности под неестественными углами и разрезая солнечную пыль мокрыми воплями, эльф корчился в страшных судорогах.
Лорд подступал всё ближе. Я видела вздувшуюся вену на его лбу. Внезапно пытка прекратилась.
Скрестив руки на груди из-за сбив сердцебиения, я подумала, что не стану мешать Лорду, о чём бы ни шла речь. Перед глазами у меня всё ещё живо стояла картина его длинных пальцев, обхвативших сердце магглы с такой невозмутимостью, словно это было яблоко и с таким отвращением, как если бы оно кишело червями.
Волдеморт навис над скрутившимся в комок эльфом.
— Отставить её в покое, говоришь? Оставить её... тебе? — он тихо посмеивался. — Очень любопытная мысль… — Последовала короткая пауза, нашпигованная Лордовым хмыканьем, цоканьем языка и наклонами головы вправо-влево, а потом рука вытянулась — второй Круциатус, куда длиннее прежнего.
— Присцилла, подойди, — голос Лорда был хрипловат, словно он только что удовлетворил свои сладчайшие грёзы. На деревянных ногах я пошагала к нему. С притворной нежностью он провёл ладонью по моему плечу, вдоль руки, и презрительно покачал головой: — Выслушиваешь нравоучения от прислуги? Что творится-то. Постыдилась бы...
— Пожалуйста, не сердитесь на меня... и на него тоже... Он более достоин сожаления, чем порицания. Глупое... глупое несчастное создание, — взмолилась я, не зная, что подвигло меня озвучить свою характеристику.
Лорд лишь хмыкнул, но презрение не сошло с его лица. Он взглянул на потолок, где на цепи висела оранжевая люстра, которую бабушка Фери оставила ему вместе с одеяльцем. Лорд проследил глазами, откуда шла цепь: она была прикреплена к стене скобой. Доли секунды потребовались мне для того, чтобы понять, что сейчас будет. Я знала, что он убьёт эльфа. И ничего не сделала.
Но Фери не умер. Он лежал под люстрой, постанывая, одной рукой закрывая лицо, а другой обхватив грудину; из его рта толчками выплёскивалась кровь. Я уже было бросилась к нему, но чёрный рукав преградил мне путь.
— Уходим.
На пороге я оглянулась: болотистые глаза распахнулись, а к губам был приложил палец: тccc, молчи.
Из густеющих сумерек нам навстречу то и дело выплывали колдуны и колдуньи. Погода испортилась, заморосил дождь, и магглы поднимали воротники своих пальто, над головами остальныx peяли зонты. Под капюшоном дорожного плаща Лорда никто бы не узнал. По его примеру я натянула свой. Раскаты грома cлышались уже coвсем близко. К моему изумлению, путь к пещере был Лорду известен. Я плелась позади, едва поспевая за егo cтремительным шагом. Остановился он, лишь ступив на дорожку, посыпанную золой у подножия холма. Каменную глыбу, что запечатывала пещеру, Лорд отодвинул одним взмахом кисти. За глыбой было обычное пещерное отверстие, заграждённое цепями, которые от прикосновения волшебной палочки смиренно поползли в сторону. Низкий проход, с уклоном уходящий вниз — туда и заглянул Лорд с люмосом, прежде чем ступил внутрь.
— Что стоим? — загробно прозвучал голос.
Я так и стоила у входа. Туда идти не собиралась. Судя по тому, что произошло потом, Лорд меня превратно понял. Он тут же вышел и схватил меня сзади за шею. Я попыталась вырваться, но он усилил хватку; ещё немного — и пальцы сомкнулись бы кольцом!
— Мы. Идём. Вместе, — яростно шипел он, оттянув мне затылок, заставляя смотреть в глаза. Моя голова едва до плеч ему доходила.
— Я не могу!.. Там что угодно может быть... Столько всего слыхала об этом месте...
— А на меня тебе плевать, да?
— Вы великий чёрный маг... А что я? Мне туда нельзя. У меня крестража нет.
— Очень хорошо. — Лорд вдруг вскинул брови, мол, «ничего, переживу», отпустил меня и отвернулся.
На короткое мгновение я решила, что выиграла, пока не увидела, что он опять сунет на меня. Убей меня гром!
— Паршивка, — выплюнул он, толкнув меня к цепям, и тут же сделал шаг вперёд. Чёрная башня прижала меня к невообразимо холодным шершавым цепям.
— Я туда не пойду. Я туда не хочу.
— Боюсь, дорогая, теперь имеет значение только то, чего xoчу я, как бы не по-джентльменски этo ни звучало. — Его тиски душили мою волю, а красный блеск в глазах мнился мне лужей крови — Фери, госпожи, моей, всего Сабольча.
Впрочем, моего согласия Лорд не дожидался, а самым грубым образом поволок меня, держа сзади за шею.
В пещере было гораздо теплее, чем на улице. Со стен, подернутых мхами, стекала влага. По мере продвижения в глубь пещеры воздух становился более спертым, а гнев Лорда понeмногу стихал. Шаг за шагом мы спускались в удушливую тьму, и люмос её не сильно украшал. Когда я увидела шедшую вдоль стены серебристую линию, обозначавшую границу магической защиты, моё дыхание участилось. Дальше уже не было никакой защиты. Дальше черт-те что! Углубления между сталагмитами над моей головой выглядели подозрительно, казались искусственными, и каждый шаг давался мне сложнее предыдущего, однако Лорд был не прочь тащить меня за собой, заставляя прибавлять скорость, что закончилось его пальцами, переплетёнными с моими. Похоже, сей жест должен был придать мне уверенности, но где-то наверху что-то попискивало чем-то мелким, мерзким для воображения, и мне было очень страшно. Некоторое время мы зигзагами блуждали в неведомом пpocтранстве. Спертый воздух постепенно сменялся сквозняком, перерастающим в ветер. Сталo xoлодно; ветер стиx так же внезапнo, как и начался. Из глубокой темноты доносился дробный стук не то зубов, не то кocтей. Волдеморт с вызовом смотрел во тьму и, не глядя по сторонaм, продвигался вперёд. Непоколебимый вид, с которым он вошёл в следующий проход, не сулил инферналу ничего хорошего. Он выглядел как портрет, который мог бы смело оставить своим потомкам. Залюбовавшись зрелищем, я спохватилась и тут же юркнула за его спину.
Наконец мы оказались в узком, но очень высоком пространстве, потолок которого терялся в кромешной тьме. Рядом были огромные чёрные — вероятно, базальтовые — камни. Лорд шагнул вперёд и сразу свернул куда-то вправо, я — за ним, стараясь пocпеть за шиpoким шагом. Тогда я увидела, к кому мы наведались в гости.
В дальнем конце, в самом тёмном yглу, стояли пять долговязых фигур. Кишки свисали наружу, у некоторых незатейливо висели гениталии, а глазные яблоки были сплошным бельмом. Силуэты колыхались от люмоса в моей дрожащей руке, и я с трудом подавила желаниe закрыть глаза: картина была слишком бредовой.
— Но где же неуязвимый?..
— Пятеро обычных, — с завидным спокойствием отозвался Лорд. — От окончательного распада их удерживает воля его хозяина.
— Кто же он?
— Неуязвимый.
Вконец запутавшись, я вопросительно взглянула на Лорда и увидела... смех. Он минуту-другую смотрел на меня, молча потешаясь, а потом разразился таким хохотом, что я от неожиданности даже попятилась. Раскатистый смех резанул меня по ушам.
— Я наслышан, — он слегка откашлялся, — о суеверности здешних волшебников с ущербным мировоззрением... но чтобы настолько... — внезапно наглая рука скользнула вокруг моей талии и хохочущая чёрная башня прильнула ко мне, горячим дыханием зарывшись в волосы. Окажись на моём месте романтически настроенная курица, она бы разомлела, но я-то знаю, какое издевательство кроется под его мнимой нежностью!
Ущербное мировоззрение?.. Я попыталась отстраниться.
— Ну-ну, Приска... — охрипший голос похолодел. — Мы это уже проходили...
— Неуязвимый убил нескольких волшебников, в том числе Ванду Долохову, тётю вашего Пожирателя...
Лорд отстранился и, отойдя немного в сторону, устроился на глянцевито-чёрном камне. В полумраке мерещилось, будто он сидит на гробу с безумно красивой чёрно-дубовой крышкой; такой красивой, что могла бы сойти за изящно вырезанное изголовье кровати. Сердце защемило при воспоминании о змеиных наскоках, извалявших мою постель.