— А чем она будет питаться? — деловито откашлявшись, спросила я.
— Всеми, кто перешёл мне дорогу.
Поднявшись с кровати, Лорд прошёл к своему письменному столу и, опершись о край стола руками, продолжил лобызать Нагайну взглядом.
— Можно задать откровенный вопрос, милорд?
— Говори.
— Какой смысл менять жизнь маледиктуса на жизнь крестража? В чём её выгода? Такая самозабвенная покорность настораживает. — Озвучив свои сомнения, я смотрела на Нагайну в надежде получить от неё ответ, но Лорд сам ответил:
— Она хочет жить вечно и ничего не бояться. Вполне бесхитростные желания, не так ли, Присцилла? — сухо промолвил Лорд с намёком на меня саму. — Сейчас она приноравливается к моему присутствию. Ей предоставлено все необходимoe, она всем довольна и хочет угождать мне во всём. — Лорд держался так, чтобы у меня не оставалось сомнений в том, кто здесь контролирует ситуацию.
— Жить вечно и ничего не бояться, — повторила я, глядя на руку, на которую Нагайна положила голову. Рука была маленькой и что странно — усеянной отметинами лет, словно крапчатый oceнний лист. Ногти были коротко подстрижены, и она не носила колец, за исключением... неужели это было обручальное кольцо?.. — И вы намерены использовать её желание подобно тому, как заманивают голодную собаку, держа перед её носом кусок мяса? Не так ли, милорд?
— Присцилла… — В его голосе прозвучало предупреждение.
— Милорд обладает удивительной способностью видеть то, что другие люди не замечают, — заговорила Нагайна охрипшим голосом, будто человеческая речь причиняла ей неудобства. — Когда я смотрю на себя глазами Милорда, мне нравится то, что я вижу.
Я вскинулась, словно меня окатили холодной водой. Нагайна так и лежала на животе, а по тому, как шевелилась простынь, можно было видеть, как вздымалась её грудь. Натуральная змея, дери её балрог.
— Ну ладно тогда... — буркнула я. Неловкость становилась пыткой. — Тогда я пойду.
— Останься здесь.
Я посмотрела в голубые глаза Волдеморта. В них больше не было ни самодовольства, ни проницательности. В них отражался приказ и обещание боли, если в своей ревности я вспылю и наломаю дров. Этого было для меня достаточно.
Я села на стул, едва не задохнулась от нахлынувших чувств. Лорд улыбнулся, но глаза его говорили совсем о другом.
Я отвернулась и с притворным интересом уставилась на висевший на стене портрет усатой матери Вальдрена. Недовольный моим замешательством, Лорд довольно нежно взял меня за подбopoдок и повернул лицом к себе.
— Я всё ещё вижу затаенную злость в твоих глазах...
— Для вас это ровным счётом ничего не значит...
— Ты в этом уверена? — едва слышно спросил Лорд.
— Я думала, что рассудок сослужит вам гораздо лучшую службу, чем похоть...
Он задумчиво склонил голову набок и погладил моё напряженное лицо. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить с кем я говорю.
— Но недооценивай Нагайну, — вкрадчиво произнёс Лорд, всматриваясь в моё лицо, будто я смогла бы в мгновение ока стереть недовольную гримасу. — Она может показаться обездоленной и даже в чём-то жалкой, но у неё холодная голова. Держу пари, что она наделена стратегическим чутьём. О лучшем сосуде я и мечтать не мог... — Волдеморт говорил с таким важным видом, что я бы не удивилась, если б он заговорщицки мне подмигнул. — Я награжу тебя за весь твой труд, Присцилла. Даю тебе слово.
— О!.. — произнесла я, не зная, что сказать. Мне было так стыдно за свою эмоциональность, а когда он положил руку мне на плечо, в моих глазах почти прорвалась плотина.
— Когда она станет моим сосудом, — сказал он, сжимая мое плечо сильнее, — то будет ценить тебя так, как я.
Я закрыла глаза. Грудь болезненно сжалась. Сосудом. Если бы. Они будут одним целым.
Лорд уже исчез за дверью ванной комнаты, и мы с Нагайной остались наедине. Сил не было смотреть на неё. Хотелось наложить на неё заклятие невидимости, и застелить его постель, будто там сроду никто не лежал.
На письменном столе Лорда был утренний выпуск Ежедневного Пророка, и я углубилась в него. Радоваться было нечему.
МУНГО ПЕРЕПОЛНЕНА ЖЕРТВАМИ КРУЦИАТУСА
ЛУЧШИЕ ИЗ ЛУЧШИХ ВЫХОДЯТ НА ТРОПУ ВОЙНУ
ОРДЕН ФЕНИКСА ОТВОЁВЫВАЕТ ПОЗИЦИИ
ДЖЕЙМС ПОТТЕР: ЧТО НАМ ИЗВЕСТНО О НОВОМ ГЕРОЕ?
ПОКУШЕНИЕ НА ПОТТЕРОВ. ПОДОЗРЕВАЕТСЯ АВРОР
«Пожиратели смерти, осаждавшие маггловский Ливерпуль, продолжают таять под натиском Орденовцев, а тех Пожирателей, что не выдержали натиска и выбрали дорогу бегства, настигают мракоборцы, которые отказываются подчиняться приказам коллаборационистки Дженкинс»
«Что ж это такое?» — подумала я с наплывом отчаяния.
— Видишь, сколько у меня хлопот? — прозвучал высокий голос из внешнего пространства.
Лорд уже вышел из ванной и выглядел по-другому, в своём подчёркнуто незатейливом сюртуке чёрного цвета без каких-либо дорогих брюссельских кружев, которыми злоупотребляют современные волшебники.
Он прислонился к дверному косяку, а его лицо странным образом приняло наполовину насмешливое, наполовину встревоженное выражение.
— Мракоборцы не способны навредить мне. Их интересует только продвижение по служебной лестнице, а вот Орден Феникса другое дело... Они свято верят, будто солнце светит из задницы Дамблдора. Эта шайка идеалистов жаждет правосудия...
— Вы о Поттерах? Почему о них так много пишут?
— Для них исход каждого сражения оказывается счастливым, что не может не сказываться на моей репутации. Всякий сброд начнёт говорить: раз Поттеры могут, то и мы сможем, — говорил Лорд холодным, режущим как нож тоном. — Они бросили вызов силе неизмеримо сильнее их и поплатятся за своё легкомыслие.
— Но если аврор совершил на них покушение, это значит...
— Что Дженкинс старается, но недостаточно. Она сама не в восторге оттого, что шайка Дамблдора бегает на свободe. И хотя её авроры ужe месяц как наступают на пятки Ордену, oблавные охоты, ocтавленные приманки и заcады — всё бесполезно. — Губы Лорда изогнулись в бесцветной улыбке.
— Даже не верится, что Орден может противостоять Министерству... Директор школу сплотил единомышленников, создал свою армию...
— Довольно! — осадил меня Лорд. — Меня озадачивает твой тон. Ты как будто восхищаешься им.
— Нужно уметь трезво оценивать вражескую мощь, милорд.
— В любом случае это не должно тебя заботить. У тебя много работы. Жди меня здесь. Я скоро вернусь, и мы начнем приготовления.
— Здесь ждать?
— Разве тебе не интересно пообщаться с Маледиктусом?
Я оглянулась на спящую, сытую змею.
— Сложно назвать это общением, милорд.
После ухода Лорда я пошла к себе, отогнала Замзи с его котлетами, задернула полог кровати, наложила Силенцио и как следует выплакалась.
Более менее прийдя в норму, я углубилась в «Розу ветров», стараясь отстраниться от происходящего и вернуться в то время, когда для меня это была просто хорошая книжка моего предка, которую я хотела найти, чтобы листать на досуге.
Я не заглядывала к Нагайне, опасаясь зловредных испарений, которые могли исходить от маледиктуса. Как-никак, это проклятое существо. Кто знает, как оно может воздействовать на такую сломленную ведьму, как я...
Я припомню ему, что однажды он поимел себя самого.
— Значит, у вас до сих пор сохранился тот рисунок?
— Это только эскиз, — ответил Лорд.
— Дайте посмотреть, пожалуйста, — напирала я на него.
Лорд неохотно достал листок из своего этюдника. Когда он развернул его, змея подняла гигантскую морду так объёмно, будто хотела выпрыгнуть. Затем змеиная морда стала мужским лицом, но сохраняла едва заметные черты рептилии. Пасть змеи представляла впечатляющее сборище аккуратно прорисованных штрихов, а в глубоко посаженных глазах тлело нечто сумрачное и голодное.
— Получается, вы набросали портрет Маледиктуса задолго до своего первого крестража?.. — изумлялась я, разглядывала тщательно прорисованные отверстия между зубами. — Просто невероятно...