Этюдник Лорд держал при себе и лениво перелистывал его. Должно быть, рассматривал остальных своих змееподобных, причём в его взгляде было что-то, что я не знала, как объяснить. Его застывшая ухмылка скрывала какие-то скверные мысли или воспоминания.
— Я провел много часов в запрещённой секции, вдохновляясь трудами Герпия Злостного. Во французских изданиях были дополнительные сведения об анимагах-змеях, — поведал Лорд, и вдруг иронично рассмеялся: — В связи с их появлением магглы сочинили немало страшилок. Например, о чудовище, которое нападало на пастушек и превращало их в гадюк.
— Забавно, что магглы были недалеки от истины.
— Ты даже не представляешь насколько, — отвечал Лорд. — Среди прочих мифов магглы даже верили, что чудовище, обратившее пастушек, можно было отследить по характерным приметам. Под подозрения падала любая лесная опушка, где ветви поваленных деревьев сплетались в чёрный купол. И что примечательно, это уже не миф, а прямая отсылка к хоркруксии...
Улыбнувшись, я обронила:
— Н-да, о чёрном куполе вам известно не понаслышке, милорд.
Глаза Лорда вдруг потускнели, как поцарапанные камешки, а радужка вспыхнула красным.
— Что ты сказала?
Внезапно воздух в комнате показался мне удушливее, чем когда либо до этого. Брызжущая радость сменилась давящим страхом. Только когда Лорд пнул ногой ножку стула, на котором я сидела, я поняла, что мне конец.
Я покосилась на него, объятая ужасом. Этого он и ждал.
Схватившись обеими руками за спинку моего стула, Волдеморт навис над мной. Я чувствовала, что он пышет жаром, как печка. На мраморном лбу пугающе запульсировала жилка...
И моё сознание протаранила чудовищная сила.
...
...
...
Я глубоко дышала и судорожно сглатывала. Воображение уже рисовало, как Беллатриса вешает мою голову рядом с эльфийскими, или как Нагайна заглатывает мои ноги. По-настоящему унизить и наказать меня можно только таким образом.
— ВОТ ТАК, ЗНАЧИТ? — прорычал Волдеморт и, вырвав у меня лист из руки, скомкал его и отправил в пустую урну. Искажённые от злобы черты его лица мало чем отличались от рисунка человека-змея, то бишь рептилоида. — Я РАЗОРВУ ТРАКТИРЩИЦУ, КАК ТРЯПИЧНУЮ КУКЛУ, НО ТЫ!.. КАК ТЫ ПОСМЕЛА СКРЫВАТЬ ОТ МЕНЯ ТАКОЕ?!
— А почему вы не рассказали мне, что Сол — сын моего отца? — не своим голосом спросила я, решив, что терять больше нечего.
— ЕЩЕ СМЕЕШЬ ЗАДАВАТЬ ВОПРОСЫ, НЕБЛАГОДАРНАЯ ДРЯНЬ? — сказал он охрипшим от рыка голосом.
Глаза защипало, горло перехватило до боли.
— Ты хочешь, чтобы меня свергли? — он уже не орал, но его полушепот пугал меня гораздо больше.
— Мерлин, нет! — в ужасе воскликнула я. — Почему вы вечно всё выворачиваете наизнанку?
— Я не выворачиваю. Это было вывернуто с самого начала.
Я упрямо не желала смотреть на него. Библиотеку дома Вальдрена окутало молчание: напряженное молчание провинившегося и обречённого. Албанский лес притих с настроением сумерек, но я чувствовала, как его жизнь вздымается за стенами дома, подобно груди крадущегося тролля.
Я вспомнила день, когда мы с Варегом хохотали до колик, испугавшись крысы больше, чем дементора. В тот день в Ньирбатор пожаловал ужас и трепет магического мира, и между ними проскочила невероятно враждебная искра. Он внес разлад в мою семью. Он поддел острием своей палочки стены моего мира, и они рухнули... А я выстояла.
Я чуть не заплакала, но затем зажмурилась и тихо выругалась.
— Ах ты, жалкое, хныкающее создание... — надтреснуто произнес Волдеморт. — Если не хочешь служить мне, если хочешь жить своей жизнью, я могу это устроить.
Чудовищность невысказанной угрозы повисла надо мной, как боггарт. Я напряглась в ожидании неизбежного проклятия.
— Но я этого не сделаю, — Лорд выдохнул. — На тебе лежит долг передо мной.
Он посмотрел на меня, а я вернула ему взгляд, как будто мы были двумя врагами, сделавшими паузу в сражении, чтобы оценить друг друга, истекающими кровью.
— А что касается бастарда, — новым тоном, с оттенком коварства заговорил Лорд, — то он всего лишь часть твоего обета.
— Обета? Какого ещё обета?
— Ты знаешь какого. Я предупреждал тебя. Перед тем, как доверить тебе проведение обряда, я хочу получить от тебя доказательство безропотной преданности. Ты дашь мне обет в совокупности с жертвой.
— Я... я не понимаю, — промямлила я, меня прошиб пот. — Причём здесь Сол? Какое он имеет отношение к обету? Есть же непреложный обет, я могу дать вам его...
— Я изобрёл свой собственный.
О боги. Зная его, я должна была догадаться о кровожадности его изобретений.
— Иногда я спpашиваю себя, упряма ли ты или просто глупа. — Лорд сдвинул брови и медленно полез в карман своего сюртука.
Он вынул кинжал Годелота.
— Тебе ещё не доводилось убивать за меня, верно, Приска? — Его голос внезапно стал как бархат. — Не волнуйся, я предоставлю тебе такую возможность.
От моего присутствия инкрустация герба Годелотов засверкала. У меня дрожали руки.
— Я дам тебе этот кинжал, когда придёт время. Мой обет предусматривает отцеубийство, и ты совершишь его.
Мне так поплохело, что, казалось, я нахожусь перед топкой, где бушует огонь, или на последней стадии драконьей оспы.
— О-отцеубийство?
— Отцеубийство с натяжкой, но всё же это плоть от плоти твоего дражайшего папаши.
Тогда я поняла. Моё самообладание дало трещину, и сдавленный стон вырвался из груди.
— Я эгоистичен и самолюбив, душенька, и ты знаешь это не хуже меня. Мне нравится, когда мои слуги хвастают, что ради меня готовы на все. А ты готова?
Я отодвинулась поглубже в тень, мой взгляд прикипел к руке Лорда, сжимающей кинжал.
— Только посмей, — тихо сказал он.
И как ни парадоксально, в тот миг я ничего не желала так сильно, как приказать кинжалу защитить меня от Того-Кого-Нельзя-Называть.
Глаза Лорда сузились.
Протянув руку к кинжалу, я мысленно велела ему действовать.
Лорд тотчас выколдовал щит, который оттолкнул меня, а заклятие, которое последовало за этим, припечатало меня к стене.
— Ещё раз протянешь к нему pуку, и я oторву её пo лoкоть, — рявкнул он, ощерив свои мелкие зубы.
Несколько секунд он пристально смотрел на меня со сжатыми губами, как будто удерживаясь от Авады.
Я вжала голову в плечи.
— Простите меня, — выдавила я не своим голосом.
Заклятие спало, но я была так ошеломлена, что стояла возле стены, не зная, что делать дальше. С одной стороны, мне безразличен Сол. А с другой стороны, он сын моего отца, который любил его, хотя не дал ему своей фамилии, почёта и места в обществе. За окном заходящее солнце погрузило лес в обманчиво спокойный золотой свет. Поддавшись импульсу, я направилась к двери.
— Разве я разрешил тебе уходить?
Я замерла. Во мне кипели противоречивые чувства.
— Не сомневаюсь, что ты готова угождать мне не хуже Нагайны, — ледяным тоном произнёс Лорд с другого конца комнаты. — И ты должна обеими руками ухватиться за выпавший шанс. Неужели так трудно доказать мне свою верность, прикончив жалкого сквиба?
Вспомнились Балоги. С них же всё началось. Ритм моего сердца успокоился, словно из царства иллюзий я перенеслась в царство фактов.
Позади меня раздался грубый смех.
Сглотнув я отпустила дверную ручку.
— Я сделаю всё что от меня требуется, милорд.
Комментарий к Глава Пятая. Страсти и Смерти Название главы — из книги «Змей», Мирча Элиаде. Полная цитата:
«Приближающийся змей, он будто пил её дыхание, с шумом гнал по жилам кровь, ослабляя плоть ужасом и трепетом неведомой ещё любовной болезни. Странно смешивались в устрашающем танце ледяной мерцающей рептилии учащенное дыхание страсти и смерти».
Саунд главы
https://youtu.be/QndBUisJyqo
====== Глава Шестая. Избиение Младенцев ======
Тьма перед глазами резалась черным хлебом на один грубый кусок за другим, прямо до горбушки буханки.
Энтони Берджесс, «Мистер Эндерби изнутри»
Пятница, 24 июня 1964 года