Негоже пятнать реликвию Годелотов кровью Грегоровичей.
Зачем Волдеморт заставляет меня осквернять память моих родителей? Что хочет этим доказать? Что это за обет такой?!
Полночи я бодрствовала на софе в гостиной, гоняя волшебные шары, чтобы разогнать тревогу и тоску. Не могла отделаться от устрашающих мыслей и боялась идти к себе, а в гостиной среди портретов была хоть какая-то видимость общества.
Также я думала о своем медье, и это было естественно. Чего я никак от себя не ожидала — что буду когда-нибудь тосковать по шуму Будапешта: неконтролируемым повозкам, громыхающим с утра до ночи по булыжной мocтовой, горланящим магглам, факельному свету вокруг заброшенного дворца Ангреногена... Как же хочется домой.
Когда мне наконец, под утро, удалось уснуть, меня разбудила Берта. Она прибежала, бледная и запыхавшаяся, и сказала, что Мальсибер занемог.
— Как и следовало ожидать, — съязвила я, представив, как Графиня Батори влила ему в глотку то, что таилось в её кубке. Безрадостно улыбнувшись, добавила: — Берта, успокойся, это всего лишь ночной кошмар...
— А потом Криспин приехал за мной! — горестно взвыла Берта, громко сопя, будто её дыхание было затруднено. — Он пришёл в этот дом, но не мог меня найти! ХОТЯ Я ВИДЕЛА ЕГО И ЗВАЛА!
— Идём, — сказала я с напускным здравомыслием на манер госпожи Катарины и взяла Берту за локоть.
Но она оттолкнула мою руку и устремила на меня взгляд, полон обиды.
— Ты с ними теперь заодно?
Берта всё-таки огорошила меня своей тугодумностью.
— Ты так наивна, Приска... — простонала она. — Ты попала в ту же ловушку, в какую заманивали женщин ещё на заpe человечecтва. Тебя cбило с толку желаниe быть нужной, и ты добровольно отдала власть над собой этому...
Ах, Бароновы распроклятые кальсоны...
Я помчалась к себе и вскоре вернулась с настойкой Сна-без-сновидений, которую мы сварили с Агнесой. Кажется, будто вчера это было...
— Нет, спасибо, — отмахнулась Берта. Её плечи опускались, будто она oдевала горе, как мантию из cвинца. — Я должна бодрствовать на случай если Криспин приедет за мной.
Мне стало так жаль её, что я не растерялась, а пошла к буфету, где Замзи держит бутыль огневиски, и незаметно вылила в стакан дозу настойки Сна-без-сновидений.
— Выпей маленькую порцию огневиски, чтобы успокоить нервы.
— Но я могу уснуть от спиртного! — жалобно возразила Берта.
— Нет-нет-нет! Спиртное придаст тебе необходимые силы, чтобы встретить жениха в хорошем настроении.
Берта повелась на это, а я даже устыдилась того, что могу пороть такую чепуху.
— Да и тебе самой не мешало бы, пожалуй, глотнуть капельку, — сказала она, уже забираясь под одеяло.
— А вдруг ты уснешь? И кто тогда разбудит тебя, чтобы сообщить о прибытии Криспина?
Суббота, 25 июня
Проснувшись утром, я всем нутром ощутила опасность, да настолько, что мне пришлось бороться с неудержимым желанием убежать, вырваться из ловушки Албанского кошмара. Нервы у меня были натянуты до предела.
Последние пару дней я так остро чувствовала своё одиночество, будто я не я, а какая-то пустая бутылка с тугим ошейником плесени вокруг горлышка. Всё внимание доставалось Нагайне... Я привыкла обманываться в своих надеждах. А ещё — всегда ожидать худшего.
«Жизнь и смерть это естественный порядок вещей, — промолвил в голове полузадушенный внутренний голос. — Крестраж это изобретение мерзопакостного ума».
Заткнись!!! Крестраж — это магия уникальная, а не классическая и универсальная. Одно правило — для простых смертных, и совсем другое — для Лорда Волдеморта! Ему можно.
Главное — не спешить и не суетиться. Спешащие ведьмы всегда совершают ошибки. Вспомнить хотя бы Стюарта.
Меня по-прежнему сильно тревожат отношения Берты с Лордом. Она продолжает бросать на него недвусмысленные враждебные взгляды, не говоря уже о её фырканье за спиной Нагайны.
Сначала Берта и вовсе приняла её за магглу, поскольку у Нагайны не было при себе волшебной палочки. Весьма странное обстоятельство, хотя зачем ей палочка, если у неё есть Волдеморт? Эх, вот бы познакомить Берту с Шиндером. Будь она даже поклонницей Дамблдора, Шиндер бы её в два счёта оволдемортил.
Помимо всего прочего, у Берты закончились её псилобицины. Когда я сообщила об этом Лорду, его реакция меня насторожила. Его это ничуть не заинтересовало, ему как будто стало безразлично, но он же не мог забыть о том, что псилобицины — это залог успеха для контроля над истеричной ведьмой...
Не удержавшись, я рассказала Лорду о наших с Бертой снах. Даже не знаю, на что я надеялась, когда приступила к изложению своей смиренной просьбы помочь мне разобраться.
Лорд заложил два пальца между страниц моей тетради и с угрозой потряс ею у меня перед глазами.
— Тебе больше нечем занять свои мысли, а?! — Каждое его слово было словно отчеканено.
— Нет, погодите, милорд, — настаивала я. — Я должна знать, какие у вас виды на Берту. Я понимаю, зачем нам было нужно её сопровождение, но после ритуала мы же тоже возьмём её с собой домой, верно? Мне нужно это знать...
— Довольно! — рявкнул Лорд на меня так грубо, что я вздрогнула. Он повернулся так, что его лицо было видно только Нагайне, вальяжно развалившейся на подоконнике. — Больше ни слова обо всём этом!
Глянув на меня, Лорд прошипел себе под нос, и мой стул стремительно покатился к столу. Я потеряла дар речи. Да уж. Работай, Приска, трудись, не покладая рук, а она пусть себе лежит...
Я смирно сидела за столом, пока Лорд посвящал меня в то, какую Немезиду нам предстоит совершить над заговорщиками, но я всё равно я не могла отделаться от страха за свою жизнь.
Ничего удивительного, что мне приснился ещё один кошмар. Странно другое: мне опять снилась Берта. Она была подружкой Сайкса вместо Нэнси, но закончила так же, как Нэнси.
Прошла вечность, пока я не поняла, что бодрствую. Я заснула за столом в неудобной позе, прислоняясь к стене. Под моими пальцами шелестел пергамент с заклинанием для обета, которое я выучила наизусть.
Ни Лорда, ни Нагайны в кабинете не было.
В доме было прохладно, а день был жаркий. Похоже, они вышли погреться на грёбанном солнышке.
Воскресенье, 26 июня
— Нет нужды говорить, зачем мы здесь, — сказал Волдеморт, одаривая взглядом присутствующих. — Вы, конечно, простите, что мы вас всех так напугали. Мы сами не знаем, как вас угораздило пойти на самоубийство. — Последовал презрительный хохот.
— Это вернётся к тебе сторицею, — едва не плача прошептала Нина, обращаясь ко мне.
Вуди вздыхал и вытирал лоб носовым платком. Сол в длинном плаще походил на зловещее пугало. У него было нахальное, фамильярное выражение лица, без какой-либо жажды жизни. Я подумала, что он ещё глупее, чем кажется. Рядом с ним на столике стояла продуктовая сумка с колбасой и шпинатом. Более бестолкового сквиба я в жизни не видела.
Нина, вероятно, ждала, что я что-то отвечу, но у меня на руках не было козырей, чтобы несвоевременно открывать рот. Я пришла исполнить приказ, принести жертву и дать обет. Отступление от плана могло пошатнуть мою решимость. Приводящее в исступление желание выжить это вам не шутки.
По правде говоря, это я ждала от Нины безумной тирады, но поняла, что ошиблась. Перед лицом смерти трактирщица держалась достойно. Её черные волосы выступали над её лбом, как pастрёпанный орeoл.
Лорд стоял неподалеку, такой же oпрятный и элегантный, как и всегда. Oпершись о подоконник, он излучал настороженную наблюдательность, почти физически ощутимую. Зеленовато-коричневая королевская кобра с любопытством смотрела по сторонам, будто наxoдилась на экскурсии. Она оплела кольцами стул, украшенный завитками, не менее затейливыми, чем узоры на её коже.
Да, это была Нагайна. Фигура кобры, её осанка и размах движений – всё указывало на то, что человеческого в ней осталось очень мало, и что проклятие запустило когти в её сущность. Впервые увидев её превращение, я подумала о том, удастся ли мне в этой жизни привести свои нервы в порядок. Я справлюсь! Всеми силами преисподней!
До того, как я воочию увидела змеиный облик Нагайны, на ней был плащ поверх ночной сорочки, и длинная коса была переброшена через плечо. Когда она обратилась, её одежда упала на пол, и всё бы ничего, но до меня донесся голос Лорда: «Подбери её одежду». Кровь ударила мне в голову. Я ослушалась. «Искушаешь судьбу, Приска?» — Мрачная игривость в голосе Лорда озадачила меня. В итоге я сдалась, решив что как-нибудь отплачу.