Не обращая внимание на жар и ноющую боль, я привела себя в порядок, умылась и оделась. От вида ошметков любимого платья мне стало дурно. А что он ворковал мне на ухо...
Хватит! Сейчас опасно давать слабину перед ним!Настроившись на деловой лад, я спустилась по лестнице.
Берта сидела на краешке софы в вестибюле и держала на коленях пачку старых писем Мальсибера. Она даже не повернула головы на мои шаги. Плечи её были опущены.
— Все перечитала? — бросила я, не зная, что ещё ей сказать. Я чувствовала досаду, злость и желание поскорее приступить к исполнению миссии, которую на меня возложили.
Берта окатила меня тяжелым взглядом, сильно подозревая, что я над ней издеваюсь.
Я пыталась ей помочь. Моя совесть чиста. Надеюсь, она растолковала мои крики как реакцию на пытки.
Когда мы вышли из дома, Волдеморт как ни в чем ни бывало пытался разузнать причины учинённого мной беспорядка.
— Вам так важны эти дохлые кусты? — Я не отвела глаз, когда он на меня посмотрел.
Лорд обвёл двор нарочито медленным взглядом, затем обошёл вокруг парочку тлеющих кустов, пока не остановился в промежутке между двумя полуживыми. По правде говоря, он прекрасно смотрелся среди этих трупов. Будто они были сродни ему.
— Это что за варварство такое? — вдруг спросил он, посмотрев на меня, как на нашкодившего диверсанта из Ордена Феникса.
— Замзи может посадить новые, но не хочет, — ответила я и, сама не понимая, как мне вовремя пришла в голову такая толковая мысль, добавила: — Нужно его наказать. Как вы наказывали Фери.
Лорд шагнул ближе и встал, практически нависая надо мной.
— Приска, твоя инфантильность беспокоит меня. —Мягкий, низкий шепот показался до странности естественным, будто Лорд так всегда ко мне обращался. Он поднял уголок своего неприлично чувственного рта. Было понятно, что он наслаждается каждой минутой этой игры. — Когда вернёмся домой, обязательно это обсудим.
Острота моего обоняния и дрожь, с которой я вспоминала, что он со мной делал, подействовали на меня странным образом. Я облизнула губы.
— Не смею ослушаться, милорд.
Он наклонился так, что его губы оказались на одном уровне с моим ухом.
— Ты такая кроткая, душенька. Меня это весьма и весьма бодрит.
Страшась своей импульсивности, я обошла его и пошагала к воротам, пытаясь двигаться естественно на подкашивающихся ногах.
Не тут-то было. Лорд поравнялся со мной и подал мне руку, выжидательно глядя на меня.
— Бери мою руку, — его голос съехал на непринуждённый тон.
Я взяла. Не знай я его чёрного сердца, я бы прослезилась. Мы молча пошли по скользким от дождя камням. Наши плечи соприкасались, и я не могла не думать о том, как несколькими часами ранее соприкасались наши гениталии.
Нагайна ползла позади, сохраняя свою обычную непоколебимость. Она взяла на себя роль стражника Берты, хотя сторожить её не было нужды. Берта поверила, что мы идём встречать Мальсибера, который якобы приезжает ночным экспрессом. Услышав это, она от счастья вся вздыбилась и растопырила крылья. Одному Мерлину известно, какие навыки этой ведьмы могли понадобиться Министерству.
Небо уже потемнело настолько, что на его фоне не было видно вepxушек деревьев. Там и здесь в дюжинe мест рождались и затихали пecни цикад. Звуча вразнобoй, они мешали друг другу, и в этой какофонии было много жути. Я чувствовала себя лишней, когда Лорд и Нагайна на пониженных тонах шипели о чем-то своем, им важном, понимающе кивая друг другу головой, не обращая внимания на меня.
— О чём задумалась, Приска? — спросил меня Лорд в одну из таких минут. — Верно, о Ньирбаторе?
— А в какой стороне находится Тирана?
— Да, пожалуй, вон там, — Лорд неопределённо указал куда-то на запад своей кистью. — В той стороне.
Я поймала на себе его свирепый взгляд, будто говорящий: «Семь потов с тебя сойдет, пока ты найдёшь путь домой». Все краски схлынули с моего лица, ведь я до сих пор чувствовала свирепость его толчков.
— Что скажешь насчёт хоркруксии? Гипотетически ты уже влюбилась в это тёмное искусство? — задал он отвлечённый вопрос, чему я несказанно порадовалась.
— Благодаря вам я поняла, что так манило Гарма Годелота. Я до сих пор питаю надежду отыскать его крестраж в люках Ньирбатора. Хочу вернуть его и познакомиться со своим предком.
— Мы найдём его. Обязательно. — Прозвучало в ответ не совсем то, что мне хотелось услышать.
— Милорд, а вы помните, что Годелот начёркал на полях в последнем трактате?
— Помню, — с большой неохотой признал Лорд.
— «Всё в мире имеет свойствo заканчиваться и завepшаться в oпределённoe вpeмя, — цитировала я, не дожидаясь его великодушного разрешения.— А иначе, мы бы все померли co скуки»
— Скука грозит только светлым волшебникам, — с иронической улыбкой парировал Лорд.
— Годелот отнюдь не был светлым.
— И всё же он оросил «Розу ветров» слезами по бедняжке Аве. Он умел сострадать.
— Разве это делает его светлым волшебником?
— Это делает его недостаточно тёмным, Приска. Даже закалённый металл бывает разных степеней закалки и даже в чёрном цвете есть разные оттенки черноты.**
Лорд сжал мою руку и надавил на костяшки большим пальцем. Этот жест показался мне таким интимным, таким настоящим, что я на минуту растерялась.
— Ну-ка улыбнись, — приказал он.
Смерть Берты Джоркинз была такой же нелепой, как её жизнь. Она до последнего не понимала, что происходит. Даже когда мы застыли над ямой, вырытой у неё на глазах, она смотрела по сторонам, широко раскрыв выцветшие голубые глаза, будто на опушку леса вот-вот должен был выкатиться ночной экспресс. Когда Лорд метнул в неё Аваду, мисс Дж. свалилась безжизненным грузом прямо в яму.
С четырёх сторон могилы стояли четыре валуна, и каждый был обагрен кровью Лорда, Нагайны и Берты. Я тщательно следила за выражением лица Лорда, а его взгляд тем временем блуждал по месту действия. На двух акрах болотистой земли под смоляным небом, лежал туман. Он выбрал это место неспроста. Как только я шагнула в очерченный ветками плюща круг, моё тело воспламенилось и внизу живота возникли пульсации.
Тридцать минут до полуночи. Самое подходящее время.
Я покосилась на стоявшую напротив Нагайну. Она снова была в женском обличье. Я уже предвидела, как она будет виться вокруг Лорда, ловить каждое его слово, защищать от любой напасти, и чувствовала оголтелую ревность. Я пыталась найти в ней какие-то хорошие черты, обернуть её появление в плюс — и находила их. Тут же искала в ней недостатки — их тоже находила.
Волдеморт и Нагайна стояли на коленях по ту сторону могилы, пока я производила над её зевом серию ритуальных движений и манипуляций с сосудами крови, воды и соли. Белое пламя на дне ямы опоясало труп Берты, но она не горела. Ритуал требовал, чтобы её тело осталось нетронутым даже после обряда, и для этого я приступила к сериям связывающих и оградительных заклинаний.
С непроницаемым лицом Лорд наблюдал за мной, ни единым жестом не давая знать, что думает. Его лоб избороздили морщины, но она был собран и полностью владел собой.
Я наполнила кубок кровью Берты, приговаривая:
Во тьме с вожделением и восхищением
Набрасываюсь, рву зубами, впиваюсь глубоко,
Высасываю до конца, убиваю.
Лорд повторил за мной и осушил кубок. Нагайна взяла его и допила.
Стою во тьме и молвлю я закон: шестая крепость.
Это мой час — когда свет слаб и немощен.
От смерти не скрыться никому,
Только мне одному — в шестой крепости.
Лорд повторил на парселтанге и соединил свои руки с Нагайной так, чтобы пальцы образовали направленное вверх остриё.
Шестая крепость. Величие неохватное!
Шестая крепость. Величие неоглядное!
Шестая крепость. Сила непостижимая!
Шестая крепость. Мудрость неизъяснимая!
Шестая крепость. Владычество бесконечное!
Шепча заклинание, я делала узел для оков души из вечнозеленого плюща, расширяя петли, чтобы голова и шея Нагайны пролезли. Она помогала мне и дёргалась до тех пор, пока, наконец, не смогла просунуть свою голову. Лорд демонстрировал полное самообладание, хотя по его виду можно было сказать, что он еле держится в сознании.