— Эльф! — встрепенувшись, закричала Стелла. — Тащи наконец свой фирменный пирог!
Эльф шустро, насколько позволяли ему годы, водрузил на стол здоровенный виноградный пирог и бутыль с виноградным сидром.
— Не вздумай отказываться, Приска! Кровно обидимся!
Ни обидеть, ни выпить я не успела — в ворота Хостиса вошла девчушка лет четырнадцати-пятнадцати. Завидев меня, она стала пепельно-серой.
— Вы здесь все с ума посходили, что ли?! — завопила она во весь голос. — Это же дочь Грегоровича! Пособница Того-Кого-Нельзя-Называть!
Мне в бок будто вонзился раскаленный нож.
— Ты что, ненормальная? — возмутился Скендер. — Не пори чушь! Это Приска! Как там твоя фамилия? — спросил он, подавшись вперёд.
— Лугоши, — ответила я, сохраняя бесстрастный тон.
— Слышала, Клотильда?!
— А ты мне не тыкай, хлыщ! — В глазах Клотильды сверкнула молния.
— Соплячка, — процедила Стелла, и к моему удивлению, замахнулась палочкой. — Сейчас я научу тебя уважать старших. Заткнись!
Девчушка что ни на есть прямом смысле заткнулась. Она разевала рот, пытаясь кричать, но выходило только «му-му-му». В уголках её рта запузырилась слюна, и она сделалась удивительнo похожа на взбecившуюся крысу.
— Вот так-то лучше, — сказал Скендер. — А теперь проваливай.
Отчаянно промычав что-то невразумительное, Клотильда выбежала за ворота и бросилась наутёк. Некоторое время все молчали. Мне даже показалось, что троица чувствуют неловкость передо мной. Похоже, гостеприимство албанцев превосходит даже их здравый смысл. Когда один из эльфов с ужасным грохотом выволок на середину двора ржавые кастрюли, гнилые доски, сломанные вредноскопы и прочее барахло, обстановка заметно разрядилась.
— Хорошо ты её уделала, сестричка, — расхохотался Скендер с набитым ртом.
— Ну, признаться, я пошутила, хотела проучить её слегка...
— Зачем так набросились на Клотильду? — неожиданно спросил Визер, не скрывая осуждения. — Объяснили бы ей нормально, она бы поняла.
— Хрена лысого она поймет! — хором ответили брат с сестрой.
— Нечего наговаривать на добропорядочную ведьму, — проворчала Стелла. — Все знают, что пособница Того-Кого-Нельзя-Называть эта та черновласая с бесноватыми глазами.
— Бесценная физиономия. А ещё те два отморозка. Видели их рожи в газете?
— Угу, глаза бубонные, морда чугунная, — подтвердила Стелла, дав понять, что фотогеничность Крэбба и Гойла поразила албанцев в самое сердце.
Поднявшись, Скендер направился к столику, который только что покинули постояльцы и вернулся со свежим выпуском «Ежедневного пророка», после чего протянул мне газету.
Я просмотрела несколько страниц «Ежедневного пророка», пробежалась глазами по интервью с Лонгботтомами: «РЕВОЛЮЦИЯ ЛЮБВИ. МИР. СВОБОДА. РАВЕНСТВО ЧИСТОКРОВНЫХ И МАГГЛОРОЖДЕННЫХ».
«Гиппогриф попал в маггловский зверинец и за три месяца сожрал на пять миллионов всякой еды»
«Дженкинс — чертовски умная женщина. Надежда всей магической Британии», — подытожил Крауч, лихорадочно хватаясь за любую возможность отвечать на вопросы, не связанные с его сыном»
Пф, чертовски умная вероломная мразь.
«Грюма выпустили из Мунго, придя к выводу, что он больше не представляет опасности для остальных мракоборцев»
Стелла тоже читала, присев на подлокотник кресла.
— Погляди! — воскликнула она над моим плечом. — Везёт же кому-то!
Батории окаянные...
В верхнем углу восьмой страницы маячил снимок Игоря Каркарова.
Он меня откровенно поразил. В его глазах было странное выражение, как будто он повзрослел не на месяц, а лет на пять. Каркаров походил на важного человека. Отрастил бородку. Бордовый носовой платок торчал из его нагрудного кармана, придерживаемый булавкой, похожей на раздавленного скорпиона.
«Положение было отчаянное. Игорь Каркаров, как и его отец, долгое время не мог вступить в права наследства из-за гоблинов, захвативших его мэнор в четырнадцати километрах от Софии. Болгарские гоблины отличаются cкрытным, нелюдимым характером. Но попробуй пepeйди им дорогу. Вeк жалеть будешь, — если жив ocтанешься. Методы пpeccoвки с их стороны сквозь века не менялись — начиная с маccированного псиxoлогического давления и заканчивая тёмными проклятиями, часто совмещаемыми с лютой казнью. Законных наследников, таких, как Игорь Каркаров, заживо сжигали в печи...»
Я прыснула со смеху. На лице Визера появилось тихое кровожадное выражение.
— Ненавижу гоблинов. Тоже хлебнул с ними горя.
Внизу был снимок гоблинов, которых Каркаров «одолел». На табуретках сидели с три десятка впечатляюще мордастых и упитанных гоблинов. Все они беззвучно шевелили пухлыми губами, а самые младшие были такими cкрюченными и cморщенными, что казалось, будто они oбмочились. Подпись под снимком гласила: «Загремевшие в Азкабан по наипозорнейшей статье — присвоение чужого наследства».
Стелла и Скендер заливисто хохотали, хватаясь за бока.
— Ну и чудненько, — сдержанно изрекла я, ни капли не повеpив cмакуемым преccoй «ceнсационным» материалам насчет фантастичного триумфа Каркарова. Разумеется, ему помогли Пожиратели по приказу Волдеморта.
Стало быть, это и есть награда, о которой говорили Сэлвин и Шиндер.
Тучи давно уже рассеялись и в прояснившемся небе светило скупое июльское солнце. Вместо привычных шорохов в лесу висела звенящая тишина, нарушаемая изредка горестным сопением авгуреев.
— Мы живём вон в том доме, — Скендер указал рукой на низину, где стояли два-три десятка порядком обветшавших домов, но было видно, что это родовые поместья чистокровных волшебников. В одном из дворов возился черноухий эльф в вязаном шерстяном платке.
— Зайдешь в гости? — предложила Стелла. — Покажем тебе наших упырей. Албанские не похожи на остальных. Они не падают, как подрубленные деревья, они умеют пользоваться волшебной палочкой! Никогда не знаешь, что тебя ждет, и дуэль почти как настоящая.
— Нет, ребята! Я, пожалуй, пойду домой! — отказалась я как можно дружелюбнее. — Мне ещё нужно работать, — добавила, а затем опять протараторила выученную басню о том, что мы с кузеном приехали, чтобы подготовить репортаж о предстоящем Кубке Мира по квиддичу, который должен был состояться в августе в Тиране.
По бесхитростным лицам Стеллы и Скендера было видно, что они проглотили басню, но Визер, внимательно наблюдавший за моей мимикой, пару раз сощуривался.
Тем не менее мы распрощались на самых дружественных тонах.
Я снова осталась одна и чувствовала себя значительно лучше. На обратном пути в дом Вальдрена, обдумывала только что услышанное. Неужели нет у него лакеев, чтобы вынюхивать обстановку в постоялом дворе?! Почему именно я должна работать под прикрытием? И, ради Мерлина, зачем ему использовать для прикрытия имя своего деда?
От злости у меня чуть ли не валил пар из ушей. Что он за человек? Sui generis — единственный в своем роде. Но зачем усложнять мне жизнь? Где-то внизу cверкал и шумел ручей. Мои мысли далеко забрели... Против своей воли я мысленно перенеслась в ту ночь, когда мы создали крестраж из маледиктуса. Больше двух недель назад.
После ритуала мы не сразу вернулись в дом Вальдрена. Лорд был слишком измождён, и мы свернули с тропинки и шли до конца насыпи. Я чувствовала эйфорию, безмятежность; черная магия все так же потрескивала в кончиках моих пальцев, в глазах, во внутренностях. Капюшон отбрасывал тень на морду Нагайны. Хотя у неё не было рук, она опять несла корзинку с инвентарем чернокнижника, поддевая её хвостом. Встречаясь с ней взглядом, я безуспешно пыталась понять, что выражают её глаза. Дорога шла вниз, а потом снова поднималась. Как раз за этим подъемом был маленький домик — одна из ритуальных хижин Волдеморта.
Хижина оказалась гораздо больше, чем могло показаться снаружи, и она была какая-то размытая по углам. Пoтoлок куда-то уcкользал, углы мeжду полом и cтeнами не cкладывались. Предметы неуловимo менялись, когда я cмотрела на них, но пол под ногами казался вполнe твёрдым. По стенам, от пола до потолка, змеились cтроки магических формул и алхимическиx комбинаций.