Дар речи покинул меня. Как он мог?.. Лорд дал ему всё, о чём тот мечтал. Я всегда знала, что Каркаров готов на любые паскудства, но его вероломность поразила меня настолько глубоко, что я восприняла её, как личное оскорбление.
— Неблагодарный ублюдок, — прошипел Лорд, глядя поверх головы Снейпа. — Даже Эйвери выстоял, когда ему предложил эту смехотворную сделку.
— Но почему об этом нет ни слова в газете?! — возмутилась я.
— Пресса о многом умалчивает. Например, о том, что Орден Феникса, с доброй руки Дженкинс, был уравнен в правах с мракоборцами, а вскоре наделён привилегиями, превышающими полномочия мракокоборцев. Всем главам семейств — пожилому Мальсиберу, Блэкам, Лестрейнджам, Нотту, Розье и прочим — обещано помилование, если они пойдут на сотрудничество. Лонгботтом вскрыл сейфы Лестрейнджа и Мальсибера в Грингготсе. Там хранились их фамильные реликвии. На что только не пойдут главы семейств, чтобы вернуть свои реликвии. — Лорд громко фыркнул. — Этого требует не просто защита чести, они верят, что от этого зависит удача всего рода.
Лорд выпалил всё это за долю секунду и, казалось, был недалек от того, чтобы заавадить всех в радиусе километра. Я прижалась к спинке стула. Но не от страха. Мне было неприятно осознавать, насколько Лорд был беспомощен без всех этих глав семейств. Впрочем, он сам признал, что нуждается даже в таких, как Малфои. На миг я ощутила что-то наподобие жалости, но тут же отмела её. Нет! Я молча покачала головой. Он самодостаточный и единственный в своем роде. Его слово закон, потому что он может подкpeпить его сколь угоднo вecкими аргументами. Люди живут и умирают по одному его слову, а он проживёт много жизней...
Лорд повернулся лицом к окну, и я видела только его тёмную макушку над изгибом головы Нагайны, его руку, лежавшую на её шее, её хвост, зацепившийся за карман его брюк.
— Людишки, — ледяной голос разрезал тишину. — Потенциальнo полезны, но слишком нeнадежны, чтобы им довepять.
Прозвучавшие за этим слова была адресованы к Снейпу. Я поняла это по тому, как быстро тот заморгал, совсем по-девчачьи, будто его накрыло отчаяние.
— Ты слишком вольно pазглагольствуешь о милоcepдии, но ничегoшеньки о нём не знаешь. Может, стоит показать тебe, что есть милосердиe на cамом деле? Pаскрыть тебе ceкреты милосердия холодной сырой земли?
И прежде чем Снейп успел что-либо ответить, Лорд oкинул его взглядом сверху донизу, словнo ища намеки на непослушаниe. Глаза у Снейпа покрылись мутной пленкой, — но он не издал ни звука.
В окнe трусоватo выглядывал кpаешек луны.
— Милорд, а когда вы...
Поняв меня с полуслова, Лорд ответил:
— Скоро.
От довольной улыбки, озарившей его лицо, я почувствовала, как моё сердце уходит вниз, до дрожи в коленях, до глубин неведомого, до самых тёмных чар, которым не видно ни конца, ни края.
Пятница, 29 июля
Полуденное солнце жгло немилосердно, а в воздухе витало то же самое, что тогда, в ноябре, когда безумная Мири возвещала о приходе того, кто надругается над смертью.
Но Мири здесь не было. Ньирбатора тем более. Новая толпа собралась на площади Скандербега в Тиране.
Мужчина, который толкал речь, судя по ряду признаков, был волшебником. Он напялил на себя маггловскую сутану, которая, думается мне, приглянулась ему из-за своей схожести с мантией.
Слушать всякую чепуху не было времени, я и так знала, куда дует ветер. Видела табличку, которую у меня на глазах пригвоздили на дверь ратуши. «Все волшебники и волшебницы обязаны быть готовы к обороне и сражению в требуемый день и требуемый час к месту, которое им назовётся. Добровольцы смогут сражаться бок о бок с мракоборцами и Орденом Феникса...»
Я внезапно вздрогнула, почувствовав спиной чьей-то взгляд. Помедлив немного, оглянулась. Единственным лицом в толпе, которое не было повернуто в сторону волшебника в сутане, оказался Визер. Поймав мой взгляд, он двинулся в мою сторону.
— Ты хоть знаешь, как здесь опасно? — он неодобрительно щёлкнул языком. — Поискала бы себе проводника.
— Проводника? Пф! Я тебе, что, маггла какая-то бестолковая?
— Меня не покидает впечатление, что ты не совсем понимаешь, что происходит.
— Ну так расскажи мне.
— Горожане очень озлоблены, — процедил он, глядя на меня с каким-то невнятным выражением. На миг мне показалось, что он хотел ударить меня. Незаметно выпрямив левую руку, я сжала в ладони свою палочку, которая плавно выскользнула из кобуры.
— Они только недавно сразились с инферналами на похоронах лорда-мэра, не говоря уже об оборотнях в маггловских школах. Госпиталь Луно переполнен. — Визер утер пот со своего лба и бегло посмотрел на запертые ставни всех окружающих домов. — Пришлось трансфигурировать предметы в столы, чтобы было где положить гробы с телами усопших. Так много жертв в один день у нас ещё не было. Последними стали девятилетний маггловский мальчик и егерь. Оборотень наполовину их съел, не хватает бедра и конечностей с правой стороны, головы также пропала. Оборотни стали нападать с огромным остервенением.
— Э-э, и почему же? — осведомилась я, не зная, как реагировать на бурную тираду. Визер будто имел какую-то претензию ко мне, и я поняла, что пока не расставлю все точки над и, домой не пойду.
— Они чуют, что им недолго осталось.
Неожиданно донесся смех из толпы. Волшебник в сутане налил себе и всем желающим напиток янтарного цвета. Один из зевак поднял чарку:
— За Дамблдора! Чтобы его армия помогла нам убить дьявола!
— За Орден Феникса! — подхватила толпа. Все кивнули и выпили.
На двери одного из домов мне бросился в глаза герб — несколько сабель с двумя топорами по бокам. Страх холодком пробежал по спине. Толпа принялась выкрикивать боевой клич. Покойный муж госпожи Катарины рассказывал о фанатиках этого пошиба. Если такие люди взялись за палочку во имя черт-знает чего, сам Мерлин не заставит их свернуть с пути. Чтобы остановить фанатика, его надо убить. Я прикинула в уме количество людей в толпе. Шестьдесят голов, ни больше ни меньше. А люди всё продолжали стекаться на площадь, пополняя ряды растущей армии, попав под чары демагогии Дамблдора и Ордена Феникса, которых в жизни не видели.
— Видишь, до чего людей довели? — шепнул Визер, но в голосе его было больше мороза, чем горечи.
— Мне показалось, — заговорила я, — или постоялые дворы сейчас принимают больше приезжих, чем на Кубке Мира по квиддичу?
— Да, — подтвердил Визер, и его глаза зажглись странным блеском. — Мракоборцы со всей континентальной Европы вступили в альянс. Они съезжаются сюда, ведь мы с нашим бездействием допустили столько бед... Сам слух о том, что с ними прибыл Крауч и Грюм много нечисти заставила лечь на дно.
Враждебный тон Визера действовал мне на нервы. Я отошла немного в сторону, отвлеченно разглядывая пузатые башенки, шероховатые гранитные стены. Из щелей кирпичных стен протискивался мох и дикий виноград. Красиво. Никаких дурацких цветов. Мой взгляд остановился на монументе, расположенном перед домом культуры. Скандербег положил руку на плечо Витусу Гуткеледу. Эти два колдуна древности были не разлей вода.
— Это Витус Гуткелед, — произнёс неприязненный голос у меня за спиной.
— Он самый.
— Он построил Ньирбатор.
Тут я словно очнулась.
— Экспелиармус!
Моя волшебная палочка вылетела прямо в квадратную ладонь. Грубые пальцы схватили меня за шиворот и притянули к стене под деревянным навесом какого-то дурнопахнущего заведения. В ребра мне тыкался кончик волшебной палочки. Мы полностью были скрыты от чужих глаз.
— Я наблюдал за тобой, — проскрежетал Визер прямо мне в лоб. — Как-никак, это Албания, хорошие люди сюда не попадают.
— Скендер и Стелла — хорошие, — сказала я первое, что пришло на ум, пока мысли были заняты тем, как мне вернуть свою палочку.
— Они здесь родились. Честно говоря, я сразу заподозрил в тебе неладное.
— Отрадно слышать, — фыркнула я и отвела лицо подальше к стене.
— Замолчи! Ты пойдёшь со мной ради своего же блага. Лучше тебе просидеть остаток жизни в Азкабане, чем быть растерзанной теми, кто потерял своих любимых и близких. — Голос Визера стал похож на скрежет какого-то железного орудия, и его волшебная палочка ни разу не шелохнулась. — А на суде ты, естественно, можешь придумать, будто была под Империусом. Можешь попробовать. Мне самому интересно, насколько ты увертлива, бесславная дочь великого мастера.