Нашему же взору предстали гигантские арки на гранитных мегалитах; каменная кладка с резьбой с выпукло-вогнутым мотивом; заклинания, высеченные глубокими рунами, которых пронзило серебряное сияние Гончих Псов и Козерога. Арочные проемы замка выглядят такими же, что и в лабиринте. Внутри арок находится просторный совершенно пустой зал, увенчанный куполом, а дальний конец скрыт мраком, осязаемым словно ткань, и никто из живых к нему не прикасается.
Я любовалась замком, который в сумерках сохранял свои рваные очертания и выглядел то ли призраком Ньирбатора, то ли его тёмным двойником. Очень старая магия водрузила свои престолы в этом месте.
В окрестностях замка я услышала могущественную, почти болезненную какофонию источника, запредельного жизни, витающего на пороге моего восприятия, словно рожденного в одно время с самым Временем. Этому нельзя научиться, это нечто присущее костному мозгу ведьмы. Варег же внимал полному безмолвию.
Сумятица волшебных звуков, которыми полнятся окрестности Чахтицкого замка, исключает любую попытку разложения их по высоте, тембру или частоте, но как будто согласовывается во всеми органическими и неорганическими формами. Меня не оставляло чувство ликования, разбавленного почтением к столь могущественной ведьме, как Эржебета. Моей магической страсти хватило на двоих: в какой-то миг мы с Варегом неосознанно и очень крепко прильнули друг к другу.
По заснеженному Чахтице мы шли, плотно прижимаясь друг к другу. И не зря. В самом конце сумрачного переулка парила конусообразная фигура. Дементор.
После нескольких часов, проведённых в магическом исступлении, вид этого страшилища буквально вырвал нас из заоблачной выси. До чёртиков испугавшись дементора, мы спохватились и трансгрессировали домой как угорелые. Уже на месте мы хохотали, согнувшись пополам и хватаясь друг за друга. Да упадёт кирпич на голову тому парящему конусу! Уф! Еле отдышались. Между всем этим успели несколько раз поцеловаться.
Войдя в деревню у подножия Ньирбатора, Варег шутя обронил, что «среди сгустившихся облаков просвет неба слишком узок и Проксимы Центавры не видно вовсе», а это означало, согласно профессору прорицания Баладану, что «нам конец». Забрасывая друг друга снежками, мы здорово запыхались и насмеялись, но Варегу было веселее, чем мне, ведь мне его шутка впервые показалась не смешной. Как-никак, профессор Баладан учился у кентавров. Тотчас мной овладело в высшей степени гнетущее чувство. Я подумала о госпоже и замке — и у меня сердце защемило.
Распрощавшись с Варегом у холма Косолапой, я направилась к своему замку. Завывающий ветер и вихри снега буквально внесли меня в Ньирбатор.
Одним прыжком перескочив четыре ступеньки крыльца, я пробежала холл и, хватая ртом воздух, остановилась у двери гостиной. Я немного помедлила, чтобы отдышаться, и всей тяжестью оперлась на одну из створок. Стоило мне налечь на дверь, как она внезапно поддалась и я ввалилась в комнату, едва не рухнув лицом в ковёр.
Когда я уходила, госпожа сидела в гостиной, где уже с утра обычно царит полумрак. Теперь здесь во всю мощь сияли огни. Ocвещение было таким яpким, что несколько ceкунд, пока глаза не привыкли, я не видела ничего, кроме ocлепительного сияния. От такой неожиданности я миг-другой стояла в растерянности, прежде чем заметила, что дело не только в освещении. Привалившись к стене, я вытаращила глаза.
Гостиная как-то неуловимо преобразилась — не только от света, но и от таившегося в ней ужаса, сидевшего в кресле госпожи возле камина, в котором вовсю пылал огонь.
Нарядно одетая госпожа Катарина вышла мне навстречу, улыбаясь как можно естественнее, но мне бросилось в глаза, что она была изрядно напугана. Госпожа взяла меня под руку, чтобы представить гостю, которого никто в здравом уме по своей воле не пустил бы в дом.
В мой дом. Мой Ньирбатор. Мою крепость.
— Добрый вечер, — сказал он, медленно поднимаясь с кресла.
Эти слова были сказаны тихо, но внятно, таким голocoм, котopый легкo пpoникает в уши cпящего и заставляет eго пpocнуться в испуге.
Комментарий к Глава Восемнадцатая. Встречай Гостя *Петрикор — запах почвы после дождя.
====== Глава Девятнадцатая. Тот-Кого-Я-Не-Знала ======
Четверг, 7 февраля 1964 года
My blood was blacker than the chambers
Of a dead nun’s heart.
Up jumped the devil, Nick Cave & the Bad Seeds
После приветствия Лорд Волдеморт смерил меня взглядом, который сквозил сочетанием презрения и надменности. При ярком свете его синие глаза отливали пугающей багрецой. Первый порыв был — бежать, но я немедленно его подавила и с почтительной миной ответила Лорду, а сама тем временем обдумывала ситуацию. Соображать нужно было очень быстро.
Он снова сел в кресло госпожи Катарины, рядом с которым стоял столик; госпожа устроилась в обычном кресле неподалеку, а я присела на краешек кушетки ближе к окну и стала надеяться на то, что через пару минут Лорд уже забудет о моём присутствии.
В руке он держал бокал с вином, а на столике стояла закуска — мясные шарики в медовом соусе. Он сидел с таким видом, словно имел полное право здесь находиться. «Так, наверное, в старину выглядел провинциальный колдун, вернувшийся с полета на венгерском хвостороге и усевшийся отдохнуть у очага», — я подумала, едва сдержав нервный смешок.
Лорд Волдеморт был одет в чёрный сюртук. Темные кудри обрамляли его алебастровое чело; черты лица выглядели будто высечены изо льда. Он совершенно не похож на портрет в комнате госпожи — на грузного и лысого Салах аз-зара с обезьяньими чертами и длинной жидкой бородой, однако его мертвенно-бледное лицо показалось мне каким-то обожженным, словно перекошенным. Должно быть, в молодости он был настоящим красавцем. Но таковым его теперь сложно назвать. Как зачарованная я смотрела на кривой изгиб его губ, и на меня накатывал непостижимый панический страх. Чем дольше я вглядывалась в непроницаемое лицо Лорда, тем больше сама эта непроницаемость ужасала меня. Любезное выражение не сходило с лица госпожи, но её, скорее всего, как и меня, изнутри колотила дрожь. Действительно, пощады здесь не будет.
— Вы оказываете нам большую честь своим присутствием, милорд. Мы боялись, что вы уже не приедете, — промолвила госпожа. Это были её заготовленные слова, обращённые к каждому волшебнику, переступающему порог Ньирбатора.
— В самом деле боялись? — негромко протянул Лорд, не одарив взглядом ни госпожу, ни меня. — Право, я польщен.
Он снизошел до улыбки, но улыбка эта была откровенно отталкивающей. Она вызывала отвращение вместо того, чтобы внушить приязнь.
— Милорд, то, что вы подверглись гонению со стороны Дамблдора, это так ужасно. Не правда ли, Приска? — с содроганием произнесла госпожа, ища моей поддержки. Я кивнула, едва не дернувшись всем телом. — Вас не принимают только глупцы, упрямцы и приверженцы вульгарных идей. Защищать наследие Салах-аз-зара и быть в изгнании за правое дело! Мы, конечно же, не признаем юрисдикции Британского министерства и живём своим умом, к счастью, ум есть, чтобы им жить. Подумать только: наследник великого Салах-аз-зара в Ньирбаторе!
Лорд пригубил вина, положил руку на подлокотник и, слегка ухмыльнувшись, ничего не ответил. Он даже не потрудился взглянуть на госпожу Катарину. Я уловила в этом весьма оскорбительный жест. Если лесть госпожи не вызвала у него ничего, кроме презрения, то можно было ответить хотя бы рефлекторно ей в тон. Ради того же болотного Салах-аз-зара. Госпожа была совершенно не готова к подoбному пoвороту и лиxopадочно стала coображать, как пpoдолжить разговор, когда всё уже, как казалось, было сказано.
«Ей было б куда приятнее общаться с упырями, которые умеют смешно разевать свои рты, когда я их пытаю», — подумав об этом, я и не заметила, как голова Лорда повернулась в мою сторону. Я подняла глаза и напасть настигла меня — я встретилась с ним взглядом. Его лицо приобрело сардоническое выражение.
Меня чуть не одолело желание схватить диванные подушки и поскорее спрятать в них своё.