— Ты же сама мне все уши прожужжала, что мы не знаем, чего от него ожидать... Поди угадай, что он выкинет...
— А как ты думаешь, почему в прессе его окрестили Тем-Кого-Нельзя-Называть? А величайшим тёмным волшебником? Думаешь, таковыми становятся из-за мягкого нрава? Потому я и говорю, что он просто запугивает, но по настоящему не зол на меня.
— Если рассматривать вещи под таким углом... — Варег осекся и покачал головой. Затем принялся дальше листать газету.
— Обалдеть... — он вдруг присвистнул. — На следующей странице после Пруэттов идёт статья о праздновании столетнего юбилея бpитанского выpащивания картофеля в горных условиях.
В Ньирбаторе Фери доложил, что Лорд Волдеморт не возвращался. Я решила пойти в библиотеку и подготовиться к тому, что он всё же вздумает вернуться и проверить мою компетентность. Черепашьим шагом, но я добросовестно стала продвигаться по дороге хоркруксии, кропотливо исследуя каждый нюанс. Всё шло довольно продуктивно, пока я не обнаружила, что мне недостаёт книги, которая может сыграть ключевую роль в задании.
Я тяжко вздохнула. А не поискать ли её в кабинете Розье?..
После полудня я отправилась в дом Бартока. Благо, долго идти не пришлось. Выйдя из замка я трансгрессировала прямо на узкую дорогу, ведущую к воротам. Возле дома Бартока раньше был разбит чудесный сад с декоративными каменными горками и башенками, но он увял ещё при Ангреногене, хотя остались следы замысловатой планировки.
Книга, которую я собиралась отыскать — это сборник Бартоломью, волшебника, работавшем профессором зельеварения в Хогвартсе в Средневековье. Он был единственным человеком, которому колдунья Фортинбрас доверяла во время поиска Проклятых хранилищ. Бартоломью записал все свои исследования относительно Хранилищ древними рунами на колбе в классе зельеварения в надежде на то, что кто-нибудь обнаружит их и продолжит его дело. Говорят, что обнаружить их не успели, поскольку некто вынес колбу из Хогвартса и продал на блошином рынке. В итоге колбу приобрёл тогдашний директор Дурмстранга Сэлвин, прадед профессора Сэлвина. Директор Хогвартса подал иск на директора Дурмстранга, но у него не было достаточно улик касательно кражи, и он не сумел отсудить колбу. В итоге профессора Дурмстранга сообща расшифровали письмена и издали сборник Бартоломью — книгу зелий, «которые не понадобятся ни при каких обстоятельствах, но могут стать неотъемлемыми атрибутами в крайне тёмных обрядах».
Если любезный Пожиратель разрешил пользоваться библиотекой, я собираюсь извлечь из этого вдоволь выгоды для дела, от которого зависит моя жизнь.
Я быстро нырнула в дверь кабинета.
Розье я не застала, но сборник нашла с помощью простого акцио. Заманчивые корешки на полках возбудили мое любопытство, и велико было искушение полистать что-нибудь, исходя из своих интересов, но искушение я одолела. Покинув кабинет, я пошла по коридору, надеясь ни на кого не натолкнуться. Ни на кого черноволосого с тяжёлыми веками и бешеным взглядом. Снизу, с холла, доносился голос, явно принадлежавший женщине, но не по-женски суровый и отрывистый. Когда я оказалась на лестнице, то посмотрела вниз и увидела около дюжины Пожирателей. Беллатрисы среди них не было. Позади всех, словно пастушка, погоняющая стадо овец, неторопливо шла молодая девушка с рыжими прилизанными волосами — Алекто Кэрроу. Неподалеку от неё стоял Игорь Каркаров. Я удивилась, когда он деловито кивнул мне.
С недавнего времени Каркаровы возвысились в глазах общества. Теперь на них больше не показывают пальцами — сказывается авторитет Пожирателей. Когда старый Каркаров — отец Агнесы, дядя Игоря — укорял Британский Аврорат и Грюма за то, что тот «приехал убивать наших ангреногенов», в народе были готовы его растерзать. Почему не растерзали, никому доподлинно не известно до сих пор. Наши волшебники судачили, что Каркаров не жилец, но он взял да выжил, и со временем все вроде бы привыкли к этому. Это немного странно, учитывая то, что из-за боязни преследования за пособничество режиму Ангреногена почти всем Гонтарёкам пришлось бежать из страны. Вдове Гонтарёка с тремя детьми никто бы не стал мстить, но остальные родственники Варега удрали без оглядки. Агнесу из-за отцовского острого языка исключили из Дурмстранга, скорее как показательный пример, а Игоря просто избегали, как прокажённого. Теперь же пробил их звёздный час.
— Я наблюдал за тобой на дуэли, Приска, — хмурясь обратился ко мне Каркаров. — Сердце кровью обливалось.
— С чего это вдруг? — удивилась я. — Ты дружишь с Варегом, но друг моего друга мне не друг, знаешь ли.
— Не в дружбе дело. Дружбы теперь вовсе не осталось. Я ещё в Дурмстранге наблюдал за вашими потасовками. А тут такая невезуха.
— Ну, полбеды ещё не беда, — не зная, что ответить, я сказала то, что говорит Лугоши, когда булочек больше не осталось.
— Ты ведь хочешь жить, верно? — неожиданно выпалил он. Я утвердительно кивнула, глядя на него немигающими глазами. — Я вот тоже хочу, и нет у меня никаких желаний вроде мешка золота и мирового господства.
— Я и не думала, что у тебя такие желания. Ты же все-таки идейный. Магглов с троллями сравниваешь.
— Магглы это да, их всех косить надо без разбора. Но в их кладах я бы никогда не рылся. Я человек прямой и другим никогда не был.
Я понимающе кивнула. Каркаров тоже закивал. Иссиня чёрная прядь упала ему на лицо, закрывая глаза. В ходе разговора я заметила в нём кое-какие перемены. Его осунувшееся лицо было слишком бледным, а улыбка была без малейшего признака радости. Он держал левую руку в кармане, а предплечье придерживал правой. Вблизи мне показалось, что его знобило. «Но Мири ведь не была ни маггловкой, ни грязнокровкой; что ты с ней сделал?» — я мысленно возмутилась.
— Говорят, ты теперь при делах, — снова заговорил он деланно бодрым тоном.
— Да, видимо, как и ты, — отозвалась я.
— Угу, и все нами довольны. Всем нашли применение. Только вот Варега...
— Варег — алхимик, у него теперь уйма работы, — отрезала я и чуть было не рассмеялась из-за такой нелепицы. «Алхимик... С каких это пор, да простят меня Батории?»
Глаза сверкнули простодушным безразличием, и он просто кивнул. После недолгой паузы он продолжил:
— Не поверишь, кто сегодня сюда заглянул.
— Кто? — Я вздрогнула, подумав о Лорде Волдеморте.
— Старик Шиндер, — засмеявшись, сообщил он. — Пришёл такой себе на уме, сразу направился в кладовку и придирчиво оглядел все бутылки и сифоны. Затем с важным видом позвал эльфа и потребовал объяснений.
— Объяснений? — Я подумала, что раз Шиндер присутствует, то нужно воспользоваться возможностью и поговорить с ним. Я надеялась, что книга с «залитым кровью жилищем богов» пришлась ему по вкусу.
— Объяснений, куда это подевались все кадки со льдом, — весьма туманно намекнул Каркаров.
— Слушай, а где он сейчас?
— Хочешь поздороваться?
— Да, проведи меня к нему, если можно.
Каркаров кивнул вправо, взял меня за локоть и повёл за собой. Мы вошли в комнату, которую можно было перепутать с обеденным залом: посредине стоял длинный стол из чёрного дерева, а с двух сторон были придвинуты стулья. В углу толпилась горстка Пожирателей; увидев Шиндера возле буфета, я направилась к нему.
Старый профессор будто ожидал меня и совершенно не удивился моему присутствию. Старик разоделся как на выпускной — в фиолетовый костюм с жилетом в клетку поверх жилета из белого пике. В руке он держал трость с набалдашником в форме волчьей головы. Шиндер держался с таким достоинством, какому могли бы пoзавидовать и куда более рослые и стройныe люди. Выслушав мои слова благодарности, он небрежно кивнул, почесал кадык и ответил:
— Да всё хорошо, деточка. Но больше так не делай? Не нарывайся, ладно? — проворковал он со взглядом доверенного лица. Я закивала, выдохнув с облегчением. — Стурлусон мне понравился, как и все те фолианты, которые ты мне прислала за предыдущие годы. Когда приходят ко мне гости, я им говорю: вот, взгляните-ка, это подарки от дочери моих любимых учеников; я даже не учил её, но она так любит своих родителей, что не забывает обо мне. Кому-то бывшие ученики дарят билеты на квиддич, кому-то — засахаренные ананасы. Но книга — это самый здравомыслящий подарок.