В другом углу стояло огромное венецианское зеркало, впитавшее в себя полумрак комнаты. На портрет над камином я старалась не смотреть. Её высочество Молчаливую лучше не дразнить.
«Но почему ты не защитила свой сундук?» — недоумевала я.
Лорд подошёл ко мне и, не проронив ни слова, взял тетрадь из моей руки, обошёл письменный стол и сел спиной к окну. Я инстинктивно пошагала следом и села в кресло с этой стороны.
— Ты что, язык проглотила? — Ухмыльнувшись, он лениво побарабанил пальцами по тетради, лежавшей перед ним.
«Сам ты язык проглотил, наглец, даже здороваться с людьми нормально не умеешь», — я подумала и непроизвольно сцепила пальцы в замок.
В глазах Лорда Волдеморта невозможно было что-либо прочесть, какая-то непробивная бесчеловечность. У меня внутри всё упало... Это же Тот-Кого-Нельзя-Называть, о котором Крауч высказывается не иначе как о чудовище, которое отдаёт себе отчёт во всех своих леденящих кровь злодеяниях. Но я прекрасно понимаю, что Крауч мог бы сказать подобное почти о каждом обитателе Сабольч-Сатмар-Берега.
— Перво-наперво тебе надлежит полностью повиноваться тому, кто выше тебе силой и знанием, — сказал Лорд, переводя взгляд на часы на краешке стола. Его губы криво изобразили подобие усмешки. — Я могу опаздывать, а ты — нет, поняла?
Я робко кивнула.
С тем же невозмутимым видом он принялся за тетрадь. Открыл её и, не листая, начал читать с первой страницы. По мере прочтения Лорд что-то шипел, и вскоре перешёл ко второй странице. Он словно предугадал, что я всё запишу, побаиваясь в его присутствии потерять дар речи. Я заметила на письменном столе стопку ветхих книг, которых здесь раньше не было. Здесь вообще не было книжного шкафа: Графиня ненавидела чтение. Названия книг я не то что прочесть не смогла, я ни единой буквы не смогла разобрать, настолько они стерлись.
«Какая у него восковая личина... а вдруг я сейчас уловлю запах воска? Поднесу свечу поближе, воск растопится — и я увижу кровавую мозаику души, которой всё мало и мало...» — причудливые мысли роились в моей голове, пока я наблюдала за Лордом Воодемортом. Его же глаза бегали по моим строкам.
Дочитав вторую страницу, Лорд слегка вздохнул и некоторое время сидел молча, впившись наминающим взором в тетрадь, по которой снова вяло барабанил пальцами. А когда он поднял взгляд, я увидела прежнее самодовольное выражение. Что ухмылка на губах, что насмешка в глазах — всё в нём сквозило чувством собственного превосходства.
— Тебе надлежит знать, — негромко заговорил он, — в таланте и силе мне нет равных, но я не настолько тщеславен, чтобы не искать содействия, если понадобится.
— Да, милорд.
— Ты целеустремлённо приступила к заданию, я это вижу. Советую тебе продолжать в том же духе, Присцилла.
Я немало обнадёжилась, когда не услышала от Лорда никакой издевки, но, присмотревшись к нему внимательнее, я натолкнулась на его нашпигованное насмешками выражение лица. Он некоторое время молчал, изучающе наблюдая за мной. Похоже, Лорд прекрасно осознает, что без особых усилий парализует волю всех «нижестоящих».
— А теперь, Присцилла, будь так добра... — произнёс он особо вкрадчиво, — объясни мне, зачем тебе понадобился сборник Бартоломью? — Лорд метнул в меня такой взгляд, будто это я когда-то украла колбу из Хогвартса. — Или тебе не известно, что эти зелья ни на что не годны?
Он просто издевался. Или проверял меня. К несчастью, настал тот момент, когда мне пришлось открыть рот.
— Я знаю... милорд, но кое-какие рецепты из сборника наделены свойством взаимодействовать с крайне темномагическими заклинаниями: усиливать, ослаблять, замедлять, приостанавливать. Это может пригодиться вам... для вашего следующего обряда... — Волдеморт смотрел на меня немигающими глазами, я тяжело сглотнула и добавила: — Чтобы не возникло таких непредвиденных казусов, как в Албанском лесу.
— Застань я эту колбу во времена своей учебы... — протянул он и хмуро улыбнулся, глядя куда-то сквозь меня, — этот сборник вышел бы из-под моей руки. Итак, что тебе известно о «казусе» в Албанском лесу? — его голос внезапно стал жёстче.
— Я надеялась, что вы мне скажете. Для исследования я должна знать, как вам...
— Я не собираюсь делится с тобой подробностями, — властным тоном перебил он. — Тебе достаточно знать, что я испытал околосмертельную агонию. Я едва не погиб.
Я коротко кивнула и подумала, что будет ещё время утолить своё любопытство, поэтому не стала расспрашивать. Более того, мне показалось, что моё молчание было уместно, поскольку непроницаемая маска на лице Лорда сместилась задумчивостью. Должно быть, воспоминание о той агонии произвело на него неизгладимое впечатление.
— Присцилла... — он наконец нарушил тишину. — А ты случайно не хочешь полюбопытствовать, как мне живётся в замке, какие у меня впечатления? Нет? Совсем? — Он как будто злорадствовал, что по «добровольному» приглашению пришёл в мой дом. — А я расскажу. Ньирбатор оправдал мои ожидания, даже очень. Всего третий день, а я уже ощущаю, что спрятанный крестраж наложил свой отпечаток на замок... и на его обитателей.
Я растерянно захлопала ресницами, а Лорд лишь всезнающе ухмыльнулся.
«Он знает... конечно, он ведь тоже читал Годелота! Он знает, что в одном из этих люков сидит осколок души Годелота! О боги! Будет ли искать?..»
— И не вздумай говорить мне обратное. У меня безошибочный нюх, — продолжал он, медленно поглаживая волшебную палочку, которая непонятно когда возникла в его длинных пальцах.
В следующее мгновение Лорд протянул мне карандаш и бумагу:
— Нарисуй мне схему окружности Ньирбатора и поверх неё кристалл.
— Семигранник, милорд? — вырвалось само собой.
Он смерил меня нетерпеливым взглядом, и я тут же принялась чертить.
Несколько сбитая с толку, я наспех выполнила его приказ. Схема получилась в высшей степени причудливого характера. Лорд взял схему и начал что-то нашёптывать над ней, водя палочкой по диагонали. Я увидела, как она переменилась на три концентрических квадрата, связанных между собой четырьмя линиями, идущими под прямым углом. В магической иерархии этот символ называют «седьмой головой». Откинувшись на спинку кресла, Лорд улыбнулся, прямо лоснясь от удовлетворения, будто все его ожидания оправдались.
— Можно задать вам вопрос... милорд? — спросила я, немного поколебавшись.
Он иронично приподнял брови.
— Задавай, если сама не можешь ответить на свои вопросы.
— Намерены ли вы в ближайшем времени создавать о-очередной крестраж?
— О-очередной крестраж... — передразнил он с какой-то гадкой интонацией. — Приска, ты так очаровательно запинаешься. Что же ты раньше скрывала?
Лорд откинулся немного назад в кресле и прикрыл глаза. Минуту спустя он словно очнулся от опьянения. Тогда я поняла, что издевательство доставляет ему огромное удовольствие. Мне стало не по себе. Я сцепила пальцы до боли.
— Нет, — наконец ответил он, затем повернулся к окну и устремил свой взгляд куда-то вдаль. — Тебе повезло, знаешь ли. У тебя достаточно времени, чтобы придумать, как мне создать его безболезненно... и в совершенстве.
— Позвольте поинтересоваться, сколько вы уже создали?
— Пять, — сказал он без малейшего промедления.
Дрожь пробежала вдоль моего позвоночника. Я смотрела на Лорда неотрывно, хотя в тот миг мне очень хотелось отвернуться. Два-три, я предполагала. Наверное, я выглядела так, словно страх лишил меня всякого соображения. Глаза Волдеморта мрачно сверкали, торжествующая ухмылка расплылась по лицу. Чтобы он не подумал, будто я не состоянии оценить его непревзойдённые достижения, я осторожно заговорила:
— Милорд, я хотела сказать, у меня есть предположения, вернее самая настоящая теория, вокруг которой вращались мои мысли с того самого дня, когда я догадалась, что случившееся в Албанском лесу было непредвиденным конфузом... — Его лёгкий взмах кистью я приняла как знак продолжать. — ... Я думаю, что успех каждого последующего крестража прямо пропорционально зависит от исхода предыдущего. Если с пятым вы претерпели околосмертельную агонию, то следующий может просто сгубить вас.