— Тёмный Лорд клеймит своих слуг как скот? Ты в своём уме, Миклос?! Ха-ха-ха!
— Не смейся! Кентавры видели её у тебя! — Миклос засунул руки в карманы и надулся.
— Но у меня её нет!
— Значит, будет!
— Ещё чего! — вспылила я, а потом вспомнила о Каркарове в доме Бартока. Мне стало дурно.
В гостиной повисло тягостное молчание. Я видела, что Миклос был расстроен, и что ему действительно было нелегко втолковывать мне туманные речи лесных женоненавистнических вонючек.
— Пожалуйста, не сердись на меня, — мягко обратилась я к нему, браня себя за несдержанность. После безропотной сдержанности с Лордом очень тяжело общаться с другими на равных. — Есть ли что-нибудь ещё, о чем бы ты хотел мне сообщить?
Миклоса долго просить не пришлось. Пугающий взрослый блеск мерцал в его детских глазах, когда он говорил мне следующее:
— Им было тяжело наблюдать за тобой с тех пор, как созвездие поблекло, но теперь они уже и не желают.
— Не желают?.. Как это? — Я ощутила, как что-то внутри меня оборвалось.
— Они сказали... — начал Миклос, но вдруг замялся. Съёжившись под мой моим требовательным взглядом, он продолжил: — Сказали, что ты пошла против всего живого, и что это связано с чернокнижником. Я мало что смыслю в этом. Словом, кентавры отвернулись от тебя. Извини, что говорю тебе такое. Но ты э-э... ты не переживай, ладно?
Я кивнула, внутренне закипая.
Когда мой взгляд упал на поленья в камине, одно из них затрещало и пыхнуло жаром, наполнив комнату тяжелым запахом сосновой смолы. На пол посыпался каскад искp, которые шипели, соприкасаясь с холодным камнем.
Детская непосредственность Миклоса всегда действовала на меня успокаивающе, несмотря на то, что речи его почти всегда были пугающими. Но то, что я услышала в этот раз, убило меня наповал. Да уж, а я только-только решила, что никогда не буду злиться на говорящих шкап. Можно подумать, я просила за мной наблюдать. Можно подумать, я что-нибудь потеряю, если они не станут. Но зная, что я в такой опасности, они тем более должны были бы присматривать за мной... У меня на душе неприятно заскребло. Безмозглые животные, их всех надо притащить на луговину. А что за вздор они лепечут о женщинах! У меня было такое чувство, точно я проглотила горячий уголь, внутри всё горело. Вот бы вонзить в лошадиную шею кинжал, достать ещё трепещущее сердце... бросить его на каменный валун посреди луговины... А потом с умиротворением наблюдать, как падальщики бьются над останками. Я представила себе это так ярко, что мне на руке померещилась тёплая струйка крови.
Отец ненавидел кентавров. В силу своей работы он много путешествовал, и с кентаврами у него было несколько памятных инцидентов. Даже после перемирия они заграждали ему пути и всячески пакостили, например, намеренно поджигали терновники, когда наступала ожидаемая пора для тесания терновых палочек и насылали болезнетворные проклятия на деревья. В итоге у отца оказались два пленённых кентавра, которых он приволок домой, не зная, что с ними делать, ведь они были полудикие и угрожали ему. Отец понял, что отпускать их нельзя. В итоге они стали ему чем-то вроде упырей. Но он не применял волшебную палочку, считая кентавров недостойными её применения; он брал жердину потолще и хлестал их по чему попало. Эти существа злопамятны. Они жаждут своей Немезиды. Лучше б они подобру-поздорову покинули эти леса. А отцу всё же следовало поступить иначе: содрать шкуру с лошадей и вывесить в лесу как знамя. Тогда они бы усекли, что в Ньирбаторе никто не...
— ... некромант, правда? — робкий голосок Миклоса выдернул меня из грёз. Мальчик заулыбался совсем по-детски. — Может, попросишь его, чтобы очистил пещеру Иштвана от скверны? От поганого неуязвимого инфернала?
Я на секунду заколебалась, думая, что ответить.
Я не смогла ответить.
Комментарий к Глава Двадцать Третья. Кентавры *Иштван Эркень. Реквием
====== Глава Двадцать Четвертая. Пища Для Ума ======
Четверг, 14 февраля 1964 года
«Этот род кентавров назывался латноки. По некоторым версиям, кентавры-латноки составляли отдельный opден, некогда отделившийся от стада. Само слово «латнок» означает «ясновидец». Основной их функцией было прорицание и обличение. Кроме того, латноки были законоведами и рассказчиками, а в качестве знатоков топографии и родословных Венгрии они занимали место учителей при всех княжеских дворах. В Венгрии кентаврам-латнокам пpинадлежала судебная власть: под именем судей они упоминаются вплоть до IX века. Закон, по которому судили латноки, исходил из их традиций и передавался без помощи письменности. Во главе латноков стоял единый начальник, называвшийся риг-латнок. Кентавры-латноки наблюдали за нравственностью и моpальными устоями общества, и истолковывали все вопросы, относящиеся к тайнам. Ещё до Волхесуда кентавры-латноки проводили судебные процессы. Их трибунал был особого рода общемагическим судилищем. Отовсюду сходились все тяжущиеся, предоставляли на рассмотрение кентавров свои разногласия, и подчинялись их приговорам. Маги добровольно и охотно обращались к суду кентавров, который пpедставлял альтернативу несправедливому суду волшебников и к тому же был освящен жрецами древнего мира. Кентавры-латноки занимались в основном уголовными преступлениями, но в их ведении находились также дела о наследстве и тяжбы по поводу размежевания земель. Трибунал Кентавров-латноков устанавливал размер виpы, которую убийца должен выплатить семье жертвы. Кентавры-латноки обладали правом отлучения от общества тех, кто не повиновался их приговорам. Они могли запретить любому волшебнику или даже целому колдовскому роду участвовать в обрядах и праздниках. У кентавров отлучение считалось самым суровым наказанием. Поскольку трибунал кентавров высказывался от лица всей Магической Венгрии, отлученный считался проклятым у всех магических народов...»
С самого утра я сидела, уткнувшись в «Историю кентавров Венгрии». Мне не дают покоя откровения Миклоса. Судейская должность латноков уже в прошлом, но лошади, похоже, не могут с этим смириться, и позволяют себе заочно «отлучать», то есть выбрасывать из поля зрения неугодных. Кто давал им право держать меня в поле зрения? А если какой-нибудь злобный колдун затмит небо со всеми дурацкими созвездиями, как тогда будет лошадям? Как тогда они будут выносить свои бредовые приговоры?
Когда Мири только-только начала вещать на улицах, наши волшебники сразу ополчились против неё, считая, что она нахваталась бреда от кентавров. Правда это или нет, что толку теперь доискиваться?.. Я не отрицаю, что они что-то видят, но лучше им не совать свой хрюкальник в мои дела. Пускай бы занимались тем же, чем все нормальные животные — размножением, добычей пищи и защитой места обитания.
— Мессир, скажите, пожалуйста, — подойдя к Барону, я слегка поклонилась, — как вы справлялись со здешними кентаврами-латноками? Как их можно приструнить?
Барон Баторий ответил без промедления, будто он только и ждал, когда я спрошу. Он несколько часов наблюдал за моим тревожным чтением, взъерошенными волосами и безудержным чертыханием. Должно быть, выражение моего лица было прямо противоположным тому, какое я ношу в присутствии Лорда.
— Да я их одним взглядом низвергал в бездонную пропасть! — восторженно закудахтал Барон. — Твари больше не совались в мои угодья!
— Но как вы их низвергали? Научите меня, пожалуйста, — взмолилась я, цепко хватаясь за растительный орнамент с обеих сторон рамы. Вскинув свои кустистые брови, Барон смотрел на меня с одобрением.
— Я организовал на них лютую охоту! Да, юная леди, я был великолепен! Скакал на своем бегуне и молотил их дубиной!
Барон был так воодушевлен, что, казалось, его желание продолжить благое дело сейчас поспособствует его воскрешению.
— Уже не те времена, Барон... — жалостливо протянула я. — Посоветуйте что-нибудь дельное. Какие проклятия для них наиболее пагубны, чем их можно выкурить... что-нибудь... Миклос сказал «расплата грядёт», и он имел в виду кентавров. Они подсматривают за нашими созвездиями! Я их... Я им выдеру их гнусные гляделки! Мы даже не знаем, сколько их там расплодилось... А вдруг они нагрянут сюда... Прыткие твари всех перетопчут!