— Знаете, Катарина, путешествие по Европе меня очень утомило. Мои силы изрядно истощились, — сказал он, и тотчас на его лицо навернулась маска побитого жизнью колдуна. — Я явственно ощущаю, что Ньирбатор послужит отменным источником для возобновления моих сил.
— Мы счастливы принимать вас в нашем доме, милорд, — внушительным тоном повела госпожа. — Вы соединили в себе достоинство и опыт предков, и добавили к ним силу цветущей молодости!
Искажённое лицо тридцативосьмилетнего Волдеморта очень подходило под описание госпожи. Я не удержалась и, подавив нервную дрожь, ровным голосом изрекла:
— Знаете, милорд, поговаривают, что Гриндельвальду недолго осталось. После его смерти Нурменгард станет мощным источником. Волшебники будут сражаться за право там обосноваться. Можно будет обустроить его как удобное жилище... Госпожа, скажите? — Улыбнувшись, я перевела взгляд на госпожу, чтобы ей хватило смелости поддержать меня.
Она испепелила меня взглядом. Даже больше: она предала меня огню без остатка. Тяжко сглотнув, я пригубила «бычью кровь».
— Твои намёки умиляют меня, Приска, — повеяло бесстрастным тоном позади меня. Слегка повернув голову налево, я увидела, что длинные пальцы Лорда сжимают резные завитки на спинке моего кресла. — Поверь, Нурменгард я готов обустроить для тебя хоть сейчас.
Его угроза поубавила во мне дерзости, но я не испугалась так, как должна бы. Первая встреча была кошмаром, а с ним невозможно свыкнуться, но его можно заглушить: я вспомнила, что умею отвлекать себя забавными фантазиями. И теперь я красочно представила себе, как в банкетный зал влетает Фери и спрашивает: «Вам не помешает, господа, если я буду лущить здесь фасоль?» Волдеморт награждает его десятикратным Круциатусом, и в госпожи появляется предлог для изгнания этого «ужаса и трепета». Фантазия, не более того, но какая приятная!
Госпожа Катарина, не услышав его реплики, продолжала вести одностороннюю беседу на отвлеченные темы: о чистокровии, о предках, о Дурмстранге, о нас с Варегом, о традициях Батори. Волдеморт даже не делал вид, что слушал. Казалось, что колье на шее госпожи вызвало в нём больше интереса, чем её повествование, хотя мысль эта отдаёт дурным тоном. Или мне померещилось?..
Вскоре всяческие предлоги для поддержания «беседы» были исчерпаны. Не обращая никакого внимания на утку, Лорд разглядывал гравюры и портреты.
Недавно в газетах писали, что старик Мальсибер отреставрировал фамильное поместье в пригороде Лондона и переехал туда со своей новой женой и падчерицей. Малфоям, мимоходом обронила госпожа, очень повезло. Она ухватилась за эту тему, как связующее звено с Волдемортом. Но её вопрос о том, присутствовал ли Лорд на новоселье, показался мне крайне неудачным.
Лорд никак не отреагировал и продолжил разглядывать гравюры.
Госпожа не унималась, нахваливая поместье Мальсиберов, где частенько гостила в молодости. Затем она начала восхищаться нарядами Малфоев на целой серии колдографий в последнем выпуске «Пророка». Я не сдержалась, и у меня вырвался едкий смешок, предназначенный для госпожи, но услышал его Волдеморт.
— В чём дело, Приска? Ты не в восторге от одежды английских чистых кровей? — Лорд вопросительно вскинул бровь.
— Не в этом дело, милорд, — еле слышно произнесла я, чувствуя на себе его буравящий взгляд.
— Ну же, поделись своими соображениями... Не волнуйся так, — выдал он, криво усмехнувшись.
Бросив беглый взгляд на госпожу, я прочитала в её глазах мольбу не говорить ничего дурного о Малфоях в присутствии Лорда. «Ну уж нет, госпожа, — я мысленно воспротивилась. — Ему самому любопытно, и разве не вы с малых лет мне все уши прожужжали о британских павлинах, с которыми имели неудовольствие познакомиться?..»
— Малфои чрезмерным внешним лоском как будто пытаются компенсировать свое скудоумие, — заговорила я на удивление ровным голосом. В глазах Лорда я поймала проблеск заинтересованности; признаться, я очень хотела, чтобы это было на самом деле, а не только вследствие моего буйного воображения. — Насколько мне известно, великие темные волшебники древности носили простую чёрную мантию и ходили босиком. Этим они демонстрировали, что им кроме магии ничего не нужно.
— Продолжай.
— Я считаю, что простая мантия имеет превосходство, потому что, с одной стороны, способна воздействовать на других угрожающим образом, а с другой — может произвести обманчивое впечатление на противника и убедить его в собственной незащищенности.
Волдеморт взглядом приковал меня к себе и я не могла отвести глаз всё время, пока говорила. Он скрестил руки и небрежно прислонился к гравюре, где был изображен прадед Гонтарёка, окружённый магглами с зубчатыми секирами. В итоге два десятка магглов отправились к праотцам. Я смотрела на Лорда, застывшего на месте, точно изваяние. Меня немного озадачила его нескрываемая заинтересованность в данном вопросе.
— Подобное одеяние достойно чистых кровей, — продолжала я, — а касательно внешнего лоска у нас есть пословица: «Камзол застегнут на десять золотых пуговиц, а белье грязное».
— Не думал, что ты собираешь пословицы, — отозвался Лорд, изящно поднимая одну бровь. Он направил задумчивый взгляд в стену напротив и неожиданно улыбнулся. — Хорошая пословица.
— Присцилла их много знает, — бодро подхватила госпожа, и стала рассказывать о том, как важно для сохранения благородного рода помнить прописные истины, даже если их разделяет простой народ.
Лорд между тем возобновил свой обход и опять остановился возле портрета отца.
— Здесь слишком ярко, — вдруг он сказал и взмахнул кистью. Шнуp, удерживавший пopтьеру, потянулся. Тяжелый баpxат cкользнул вниз, полностью дpапируя окнo.
Глаза госпожи были широко открыты и в них трепетало отражение свечей.
— Не хотите ли присесть к ужину, милорд? — заговорила она елейным голосом. — Разве вы не голодны, милорд? — она почти виновато улыбнулась.
Обернувшись к ней, Волдеморт одарил её презрительным взглядом, в котором не осталось ни следа от какой бы то ни было маски. В моей душе шевельнулось дурное предчувствие.
Волдеморт стремительно двинулся к госпоже. В несколько шагов он пересёк зал и завис над ней. Как бросок змеи, разрази меня гром...
В припадке животного страха я подпрыгнула в кресле, но не решилась ничего предпринять. Лорд впился глазами в недоуменные глаза госпожи. Он задействовал легилименцию, в этом не было сомнений. Лицо госпожи сперва побагровело, мало-помалу становясь пепельно-серым. Её губы странно дергались, словно она что-то бормотала. Выражение её лица чередовалось гримасой удивления, боязни, изумления. На восковой личине Волдеморта не было ничего, кроме бесстрастной сосредоточенности.
Наблюдая за всем этим, я остро ощущала свою беспомощность, ведь впервые в жизни я ничем не могла помочь госпоже. В конце концов, это же была не пытка и не проклятие... Хотя я прекрасно осознаю, что информация — это самое опасное оружие. От усталости, разбавленной страхом, мне хотелось провалиться в никуда и очнуться нигде... Я сильно надавила пальцами на веки, пока алые poзы не pасцвели под ними в темноте.
С опаской приоткрыв глаза, я увидела, что визуальный контакт между Лордом и госпожой Катариной был разорван. Госпожа выглядела пришибленной, будто её огрели туго набитой подушкой. Секунду спустя она неловко заулыбалась, а потом вдруг закашлялась. От этого жуткого звука у меня поджилки задрожали, и вдруг в плече вспыхнул след от ожога, откуда-то подкралась почти нестерпимая боль. Тянущая, колющая и ноющая... Я забыла выпить целебное снадобье...
Личина Лорда вновь обрела благодушный вид.
— Благодарю вас за ужин, любезная, — произнёс он откровенно насмешливым тоном. — Чего-чего, а пищи для ума у меня в избытке.