После посиделок с госпожой у меня голова шла кругом. Я так устала от её проповеди, что решила прибегнуть к единственно помогающему мне в таких случаях лекарству — раскрытию люков. Долго выбирать мне не пришлось. На третьем этаже я увидела самый вожделенный.
Прямо под люком в потолке стоял небольшой металический резервуар, как будто приглашая меня поскорее туда заглянуть. Пару дней назад его там не было; мне кажется, что я «охочусь» именно за этим заманчивым люком, который норовит от меня улизнуть, но неизменно даёт о себе знать.
Обмотав косу вокруг шеи, чтобы случаем не пострадала, я взобралась на резервуар, охваченная притом поистине авантюрным задором. Тщательно осмотрев люк, я начала раздвигать его скобы, проделывая всё это мысленно, — как положено по обычаю, — хотя легче было бы с палочкой.
Только-только в моей душе загорелся огонёк предвкушения, как я услышала своё имя, произнесённое в очень зловещей манере. Этой манерой Лорд Волдеморт, должно быть, стремился вывести меня из равновесия. Раз услышав, какой интонацией госпожа обращается ко мне, он уже никогда не перестанет передразнивать.
Когда я слезла с резервуара и отряхнулась, Лорд смерил меня холодным уничижительным взглядом. Я испугалась, помыслив, что сейчас он прикажет открывать люк перед ним, доставать сокровище, немедленно отдать ему... Мои испуг вылился в озлобленное выражение лица, которое я имела несчастье увидеть в зеркале, висящем напротив. Я сразу перекроила его на глуповатую улыбку, хотя опасения мои не оправдались. Лорд лишь обронил, чтобы я «не занималась ерундой и вела себя прилично».
Ничего себе ерунда! А если здесь таится крестраж Годелота? То, что он спрятал его в подвале, ещё ничего не значит. Замок мог переместить подвал на любой из этажей. В Ньирбаторе всё возможно. Но я не стала распространяться об этом. Такому человеку нельзя ничего доказывать.
Я намеревалась спросить его о госпоже, но духу не хватило. Более того мне показалось, что мысленно Лорд был где-то далеко. Похоже, отрешенный Волдеморт — это самый безопасный Волдеморт. Под его надзирательским проводом я пошла в сторону библиотеки, а по пути вспомнила, что хотела спросить его, что ему известно о взаимодействии хоркруксии с гальваническими зельями. Повернувшись к нему, я успела произнести лишь половинку первого слова.
«Мне не до тебя! Если ты в самом деле намерена сообщить мне что-то дельное, у тебя есть время к вечеру, чтобы подготовиться и не мямлить при мне», — бесцеремонно отрезал он, затем в три шага преодолел коридор и покинул замок.
Его «салах-аз-зарова» надменность отбила у меня желание «подготовиться». В прошлый раз я не мямлила, а отчитывалась твёрдо. Обманщик бессовестный. Но я проглотила обиду. Он всё это говорит, чтобы задеть меня, это его отличительная черта и даже более — опознавательная примета. Лорд отбил у меня всякое желание распечатывать люк. Впрочем, я быстро нашла в этом положительную сторону.
Торопливо сбежав по ступеням лестницы, я пересекла холл и вошла в ярко-оранжевую кухню Фери. Взяв две бутылки сливочного пива, я предупредила эльфа, что иду к Гонтарёку.
«Молодец, юная госпожа Присцилла! — пропищал эльф, прижимая дрожащую ладошку к левой щеке. — Вы должны уделять больше внимания своему жениху!»
Гонтарёк без каких-либо вступлений сунул мне в руки сегодняшний выпуск «Ежедневного пророка». Я озадачено посмотрела на него, но он лишь кивнул мне на газету.
«ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО ЦЕЛОЙ СЕМЬИ»
«Деревня Лох-Ломонд в Шотландии стала ареной зверского убийства: целая семья была убита с жестокостью, заставляющей усомниться в том, что виновником убийства был человек. Все факты указывают на то, что семья пала очередной жертвой Того-Кого-Нельзя-Называть. Этим утром были обнаружены останки пятерых членов семьи МакКиннон в их доме. Робин МакКиннон, 44, Джоанна МакКиннон, 42, Марвуд МакКиннон, 23, Марлин МакКиннон, 19, Мартин МакКиннон, 17. Над их домом на отшибе деревни в течение почти шести часов витала Чёрная Метка.
Мракоборцы, прибывшие на место преступления этим утром, поразились жестокости данного убийства. То, что осталось от МакКиноннон, было похоже на груду разрозненных кусков. Полуразрушенный дом является свидетельством того, что семья сражалась до последнего. Известно, что Марлин МакКиннон была участницей Ордена Феникса, организации Альбуса Дамблдора, созданной для борьбы с Тем-Кого-Нельзя-Называть.
«После такого вопиющего случая расправы мы убеждаемся, что к борьбе с Тем-Кого-Нельзя-Называть должны подключаться только матёрые волки Аврората, а не дети, которым захотелось поиграть в войну», — прокомментировал Бартемиус Крауч.
В Британии целые сутки не умолкают голоса, с апломбом доказывающие, что волшебники не должны молчать и терпеть такое, а если они предпочитают покорно мириться с подобным ужасом, то так им и надо. Но что это за непутёвые волшебники, и где они, горемыки, прячутся, и по какой причине прячутся, и почему так упорно не желают отстаивать свои жизни и жизни соотечественников...»
Ниже был приведён некролог Марлин от профессора трансфигурации в Хогвартсе Минервы Макгонагалл, для которой Марлин была любимицей.
— Тебе Тина ничего не пишет? — вдруг спросил Варег, когда я дочитала.
— К её и моему счастью не пишет, — отозвалась я и посмотрела на него с укоризной. — Зачем ты вообще спрашиваешь? Зачем напоминаешь мне о... потерянной дружбе?
— А если б на месте этой Марлин была Тина, как бы тебе было?
— К чему ты клонишь?
— К чему? А ты подумай! Пожиратели целую семью превратили в красно-лиловую жижу. Ты читала подробности? В их останках копошились почтовые совы... Они... ОНИ ПРИНЕСЛИ ИМ ПОЧТУ! — Варег сорвался на крик. Я молчала.
Он встал и начать наматывать круги по комнате, шаpкая по полу дoмашними тапочками.
— Меня просто выворачивает. Молодая девушка... её братья... они не заслужили такой смерти.
— Лестрейндж тоже молодая девушка, или ты забыл, что мы с ней сделали?
— Это не идёт ни в какое сравнение, Приска! Она бестия конченая, на человека мало походит.
— Что ты несёшь? Разве не ты восхищался Пожирателями, когда они только притопали сюда? Разве не ты знал всё намного раньше меня и побуждал меня «образумиться» и не стоять у них на пути? Что изменилось?
— Во-первых, ты изменилась, — заявил он авторитетным тоном. — Со дня прибытия Темного Лорда ты замкнулась в себе, редко выходишь из замка, постоянно чем-то занята. Даже когда ты рядом, ты далеко. Я не могу достучаться до тебя... Не сердись на меня за бестактный вопрос, но что с тобой происходит? Ты так самозабвенно отдалась какому-то заданию? Настолько, что даже не находишь времени на меня? Я постоянно думаю о тебе, а ты обо мне думаешь? — он так торопился всё это высказать, что у него сбилось дыхание.
— Варег, ты же знаешь, у меня задание от Тёмного Лорда, — отвечала я как можно мягче. — Я стараюсь... я не могу допустить промах...
— Приска, ты хоть понимаешь, что это он приказал убить всю семью МакКиннонов? Или ты уже настолько не соображаешь? Так стараешься, что забыла, кто живёт в твоем доме?
— Да что ты завёлся... — от усталости и досады мой голос потух. — Ты не знаешь его... он может нас всех в бараний рог согнуть. Это тебе не какой-то Ангреноген-квиддичист... Ты жаждешь моей смерти, если намекаешь мне, чтобы я пошла против него.
— Я не говорил такого, — Варег отвечал горячечно. Его лоб слегка покрывала испарина.
— Тогда к чему ты клонишь?
— Я разочарован, — отрезал он, отворачивая взгляд. — Я разочарован в Темном Лорде... точно пелена с глаз спала. Я поступил опрометчиво, когда поверил в эти идеи... Ты ведь поддерживаешь Крауча?
— Смеёшься? Я просто читаю новости, которые он комментирует. Нужно знать, что говорит противник, это дает полный обзор. До приезда Лорда я могла быть на распутье, но теперь я уже определилась...
— Мне больно слышать это от тебя, Приска. Я беспокоюсь о нашем будущем.
— Ты выбрал чертовски неподходящее время, чтобы беспокоиться о будущем, Варег. Неужели я стала в твоих глазах прокаженной из-за того, что у меня дома живёт Волдеморт? Ты надеешься, что сможешь что-либо изменить? Или ты считаешь, что я одобряю его методы? Нет, разумеется. Но чувства не должны возобладать над разумом. Ты лицемер, Гонтарёк. Не знай ты его методов, ты бы по-прежнему был очарован его идеями.