Данные события нашли отражение в песне маггловской группы The Clash:
London’s burning, dial nine-nine-nine
(Лондон горит, набирайте 999)
Отступая, Пожиратели поджигают за собой целые районы; адские пожары полыхают всю ночь. В пригороде от взрывающих заклятий виднеются фонтаны вздымаемой вверх грязи и слышно свист непростительных заклятий. Огонь пылающих парков жутким блеском отражается на синевато-серой облачной гряде, всё время разбиваемой новыми вспышками от дуэлей. Всю ночь напролёт не умолкают раскатистые грохоты, а к утру облачная гряда приобретает вновь бледный розоватый оттенок.
Одним словом, Лорд навлёк на лондонцев и жителей пригорода тяжёлое испытание. Магглы нарекли эти события «испытанием веры», у нас же говорят, что это «испытание надобности влачить свое жалкое существование».
«Дорогие сограждане, — выступил министр Нобби Лич. — Вы все прекрасно знаете о кошмарных событиях, произошедших в Лондоне за последние четыре дня. Мне нет нужды напоминать вам, какая сложная и опасная обстановка сложилась в нашей стране. Мы оказываем всевозможную поддержку маггловским правоохранительным органам в поиске злодеев. Мы сообща ликвидируем последствия их ужасающих преступлений. Я ни на секунду не сомневаюсь, что все вы, законопослушные волшебники Великобритании, в случае необходимости поможете им. Не подлежит сомнению, что Тот-Кого-Нельзя-Называть будет пойман — и он получит за совершенное злодеяние по заслугам»
Крауч выступил с обличительной речью в адрес Малфоев, Блэков и Мальсиберов. Он приказал вывесить на здании Министерства Магии доску с именами членов этих семейств.
«В Азкабане хватит места всем — прежде всего тем, чьи имена вы прочтёте на этой доске. Эта доска — их столб позора на веки вечные. Запомните имена разрушителей Лондона, которые во имя Того-Кого-Нельзя-Называть совершают преступления против человечности. Итак, — громогласно произнес Крауч, — я обвиняю вас по трём пунктам: во-первых, — он принялся загибать пальцы, — за проклятие Лондона заразой. Во-вторых — за поджог Лондона адским огнем. В-третьих — за участие в незаконном формировании и поддержку главаря, который не участвовал в выборах и которого никто не избирал. (Вынув из нагрудного кармана большой клетчатый платок, Крауч утёр со лба обильный пот. — Прим.автора) Видеть процветание подобной жестокости в наше время — это оскорбление для каждого порядочного волшебника. Со мной происходит то, что и должно происходить с каждым здоровым человеком, наблюдающим работу разрушительного начала. Мне мерзко. Мне больно, хоть криком кричи. Я всей душой жажду положить этому конец. Вовек не забудется то, что они совершили. Я докажу их вину, чего бы мне это не стоило. Меня не подкупить! Со мной нельзя договориться! Я всех их притяну к уголовной ответственности! Да будут прокляты эти семьи! Они и так нашпигованы родовыми проклятиями, моё — не первое и не последнее! С помощью тысячи хитростей, опасностей и мучений я освобожу Великобританию от чудовища, которое собрало шайку головорезов и намеревается подорвать устои нашего благонравного общества. С такой мелочевки начинается ДЕСПОТИЯ. (Крауч с размаху ударил по трибуне. — Прим.автора)»
В ответ три семейства обвинили Крауча в злонамеренном вранье и подали на него иск о клевете. Памятная доска провисела лишь сутки и была разбита бомбардой.
Крауч, я смотрю, совсем разошёлся. Как так случилось, что он до сих пор жив? Волдеморт может в любую минуту его устранить. Он будто забавляется с ним, наслаждаясь этой суматохой, которая разворачивается на глазах всего магического общества. Судя по комментариям британских политологов, Крауча уже еле выносят. Лорд довёл до того, что его не воспринимают всерьёз. Наверное, новость о его сыне Лорд приберёг как последнюю каплю, которая послужит орудием уничтожения доброго имени этого трудоголика.
Помню, как мы детьми с Гонтарёком подкрадывались к воротам кладбища и, вцепившись в прутья решетки, заглядывали внутрь. Нам нравилось смотреть, как Балог копает могилы по-маггловски. Сжигание трупов у нас тоже было, но только раз — после годовщины падения Ангреногена, когда его мстители разделались с половиной города и деревни. Сиротам да и всем выжившим было не до копания, даже магическим способом. Погибших, в том числе родителей Миклоса и моих, отвезли на левый берег Пешты и сожгли.
Серийные исчезновения продолжаются. Самое громкое касается младшего заместителя министра магии — Дожа и его жены. Все уже, конечно, осознали, что речь идёт о похищениях. Чудак Дож одного дня решил отправиться в гости к друзьям в соседнее графство. Вместо того, чтобы трансгрессировать как все нормальные волшебники, они с женой сели на жуткие велосипеды. Последний раз их видели в «Xарчевне дьявoла», где они были навеселе. Мракоборцы прочесали всю местность, но поиски не принесли результата. Чета Дож словно канула в воду, исчезнув без следа. Велосипеды висели на деревьях; на цепи самого погнутого обнаружили волос одного из похитителей, то есть Пожирателей. Теперь у Министерства есть улика, но имя пока не раскрывают.
Также несколько исчезновений произошло во время пожаров; обнаружить останки среди пепелищ не удалось. Речь идёт о министерских чиновниках и общественных деятелях, защитниках прав всякой всячины.
Адалинду Крам не нашли. Но зато нашли серийного массового убийцу Напьера. О нём никто ничего толком не знает; только небылиц пруд пруди. Его у нас называют «бич маггловского мира». Много чего я узнала от Лугоши — когда он ещё любил поговорить, а не убегать. «Напьера уже раз поймали и упрятали в жёлтый дом, но он удрал. Oн свалил ударом кулака oдного cтражника, пинком ноги другогo и хорошим ломиком третьего, cпрыгнул с высоченного здания, предварительно cтолкнув вниз наперсника, котopый бежал вместе с ним», — повествовал Лугоши, наш булочник-рассказчик. Ходят слухи, что сразу по окончании школы Напьер едва не угодил в колонию для малолетних преступников; некое духовное лицо похлопотало о том, чтобы его взамен отправили в армию. В отряде пушечного мяса его отправили в зону боевых действий где-то на ближнем востоке. Там он пропал без вести. Предполагалось, что он вместе с другими бойцами своего отряда погиб в грузовике, который был взорван, — среди останков обнаружили его солдатский жетон. Как бы не так. Напьер вернулся и начал сживать со свету невинных людишек. Где его только не видели: в цепочке преступлений на всех четырёх континентах прослеживался его почерк, и довольно-таки незаурядный. Он истребил целые семьи тех, кто перешёл ему дорогу: Уэйнов, Доузов, Дентов, всех до единого. Пощадил одну лишь Барбару Гордон: выстрелил в неё в упор, она теперь парализована, но жива. Суд признал его невменяемым, и тут из ниоткуда взялась его бабушка (дорогой дневник, а ты думал, в серийных убийц их не бывает?). Она живёт в небольшой английской деревушке Готэм в семи милях от Ноттингема. У неё есть огород и теплица; короче говоря, она взяла его на поруки, убедив судью, что перевоспитает внука и перенаправит его потенциал. Говорят, Напьер всех ненавидит, кроме своей первой любви — королевы школьного бала Джолин Кэрри, которая стала его первой жертвой. Ещё говорят, что бабушке его недолго осталось. Как гласит пословица: «Каков в колыбельку, таков и в могилку». Лорд правильно делает, что не торопится истреблять магглов, они сами неплохо с этим справляются.
Комментарий к Глава Тридцатая. God Save the Lord *Описание эпидемии в общих чертах позаимствовано у Диккенса. Сатирическая и занимательная «История Англии для юных»
====== Глава Тридцать Первая. Дикая Особь ======
Пятница, 5 марта 1964 года
«8 апреля 1422 года. Я перечитывала дневник, который веду уже на протяжении нескольких лет. Моё медье взаправду изменилось. Я знаю, это всё дело рук Годелотов. Они во всём виноваты. Вследствие длительного кровосмешения они совсем одичали и держат в страхе всю деревню. Ньирбатор стал обителью демонов, так как Гарм Годелот осквернил его больше, чем все Батории вместе взятые. Он объят злым духом, и даже не отрицает этого. Я могу исцелить его и изгнать демонов. Бабушка говорит, у нас в роду не было чёрных магов, поэтому сила моя чиста и непорочна. Каждый день, возвращаясь с рынка, я неизменно прибавляю шаг, спеша поскорее миновать тот замок, соседство которого вызывает в моём сердце невыразимый ужас. Но я могу спасти Ньирбатор от этого зла. Мне лишь нужно получить благословение семьи, чтобы провести обряд. Годелоты больше не посмеют осквернять нашу деревню.