— Что ты делаешь? — спросил он, подозрительно склонив голову набок.
— Не могу больше сидеть, милорд. Ноги... ноги затекли.
— Да неужели? Мои рассуждения вслух так наскучили тебе? — произнёс он очень тихо. Я почувствовала вероятность скорой вспышки бешенства. — Не хнычь, ты же ведьма! Заниматься хоркруксией это тебе не платья примерять.
Опять он об этом. Ну сколько можно...
— Я вся во внимании, милорд, — отозвалась я звонко, присаживаясь. — Продолжайте и не обращайте на меня внимания. Вам нельзя терять цепочку мысли, иначе может произойти развилка.
Он подошёл ко мне и несколько минут смотрел сверху вниз. Я уставилась в одну точку на его ноге, придя к выводу, что это удобная альтернатива его красным глазам.
— Будешь рассказывать, что мне можно, а что нет?
«Дромароги безрогие! За что он так со мной?! — я мысленно завопила. — Зачем он омрачает вечер своими придирками?»
— Знаешь, я думал тогда, во время ужина: скажу сейчас о ста тридцати восьми люках, и Приска придёт в такое остервенение... — вкрадчиво заговорил Волдеморт над моей головой. — Ты стойко держалась, а потом тебе взбрело в голову упомянуть о Нурменгарде. Тебя легко задеть. Ты осознаешь эту свою никчёмную черту?
Он говорил с таким апломбом, с такой убеждeннocтью, что спорить с ним было бессмысленно. Но я попыталась.
— Мне незачем приходить в остервенение из-за вас, милорд, ведь я восхищаюсь вами, только вы упорно не желаете этого видеть, и всё время подтруниваете надо мной...
— Я не подтруниваю над тобой, глупая девчонка, — процедил он. — Я прививаю тебе вкус к общему делу. Твое сознание обостряется, а чувства становятся затуманенными. Хоркруксия неминуемо отразится на всём, ты сама знаешь. Подчиняясь мне, ты должна привыкнуть к таким вещам. И к чему похуже тоже. У меня лoдырничать тебe не удастся.
Последовало долгое молчание. Я украдкой наблюдала за Лордом, который снова принялся бороздить просторы комнаты, и, казалось, он понемногу успокаивался. Злости у меня не было, но досада кусалась. «Лодырничать... Неправда! Я открыла вторую комнату зелий... Я работаю до седьмого пота. Привить мне вкус хочет. У меня этот вкус в крови. Годелоты. Алчущие познаний тёмные волшебники. Бедняжка Ава... Она лечила зверюшек...»
Лорд вернулся к письменному столу. Он снова сел и принялся задумчиво крутить волшебную палочку. Его грациозная поза излучала невозмутимое спокойствие. На меня он совсем не обращал внимания. По всей видимости, он не собирался нарушать нависшую тишину, так что я набралась смелости и задала ему вопрос касательно одной щепетильной темы.
— Милорд, скажите, это правда, что ваши Пожиратели носят на теле Чёрную Метку?
Ухмыльнувшись, он склонил голову набок, словно я просила его о какой-то услуге.
— Да, правда, — лениво он ответил. — А что, захотелось себе такую?
Я лихорадочно раздумывала над ответом. Сказать «нет» и оскорбить Лорда? Сказать «да» и вляпаться в невесть-что?
Лорд всё почувствовал. В его глазах блеснули красные искры.
— Не пойдёшь в Пожиратели? — с напускным удивлением он выгнул брови. — А куда ты денешься?
Я хотела было открыть рот, чтобы объясниться, но он пресек мою попытку.
— К Дамблдору убежишь? И оставишь Ньирбатор на произвол судьбы?
— При чем здесь Дамблдор... Я его даже не знаю. Милорд.
— А тебе и не нужно, — промолвил ледяной голоc, — если ты не собираешься трудиться вопреки моим достижениям, моим убеждениям, моему господству и, уж разреши сказать откровенно, вопреки моему влиянию.
— Дело в том, что... я не готова к такой службе, я не достаточно...
— Не лги мне, — рявкнул он, а затем продолжил тихим пугающим голосом: — Лорд Волдеморт знает, когда ему лгут... Он всё чувствует. Он всё знает.
Мне стало не по себе от того, что он говорил о себе в третьем лице, но мысль о множественном крестраже подвернулась мне убедительным объяснением.
— Простите меня... Просто я не понимаю, зачем...
— С помощью Метки, — перебил он меня и с нажимом сказал: — Я вызываю своих слуг, когда мне нужно и куда мне нужно.
— Пожалуй, теперь ясно, — виновато сказала я. — Извините, милорд, я не...
— В скором времени, — он снова перебил меня, будто вовсе не слышал моей реплики, — ты попросишь, чтобы я позволил тебе присягнуть мне на верность и принять мою Метку.
Я тяжело сглотнула, не зная, что это: угроза или пожелание.
— Ещё скажи, что сомневаешься в этом.
Он смотрел на меня свысока и сверлил меня взглядом. Я молчала, но не нарочно. От страха у меня губы пересохли и слиплись.
— Отвечай, когда я к тебе обращаюсь.
— Я и так верна вам... я стараюсь для вас изо всех сил.
— Старается она, — язвительно промолвил он. Затем снова взял в руки волшебную палочку и начал крутить её. Знать бы, что значит этот жест: угрозу или скуку или... — Старайся так, чтобы я заметил. Ты сегодня какая-то... бледная. Постарайся не умереть в своих стараниях. Ты нужна мне живой.
Я расплылась в улыбке от счастья невиданного-нежданного. «Никакой инфернальности! Я ему живой нужна!»
— Ступай в обеденный зал, — внезапно сказал он. — Катарина ждёт не дождётся, когда ты составишь ей компанию.
— Боюсь, милорд, не моей компании она жаждет, — я не поверила сама себе, когда произнесла это.
Лорд медленно почесал подбородок с предельно равнодушным выражением лица.
— Ну знаешь ли, я не виновен в этом... расстройстве, — линия его губ искривилась. — Вот что я тебе скажу. Чувства, о которых не устают трепаться дураки вроде Дамблдора, больше похожи на уступку, чем на естественное движение души. А я не нуждаюсь в таких идеалах, чтобы скрасить себе жизнь.
Я навострила уши, готовая слушать дальше. Он изучающе посмотрел на меня.
— Я проделал очень длинный путь и переделал свою душу в то, что более соответствует моим потребностям и природе. Скажи мне, Присцилла, — его голос стал вкрадчивее рокота сверчков летней ночью. — Скажи мне, кто я?
— Вы — величайший тёмный волшебник, — сказала я не кривя душой.
Лорд молча кивнул.
Его лицо окутала некая отрешенность. Он вытащил из стопки книг ту страховидную в облезлом сафьяне и принялся читать. Прошло несколько минут и он как будто забыл о моём присутствии. Я наблюдала за ним открыто, а не украдкой. Его восковое лицо с выражением презрения ко всему миру было подобно древней маске, страшной и красивой одновременно. Я не могла отвести от неё глаз, а также прислушивалась к собственным ощущениям. Главным из них было странное волнение, которое с каждой минутой грызло всё сильней. Внезапно Лорд поднял голову и поймал на себе мой пристальный взгляд. Этот зрительный контакт продержался всего несколько секунд, затем он кивком указал мне на дверь.
Будто провинившийся эльф-домовик, я на цыпочках вышла из комнаты.
Комментарий к Глава Тридцать Первая. Дикая Особь *опасность в промедлении (лат.)
====== Глава Тридцать Вторая. Библиотека ======
Воскресенье, 7 марта 1964 года
Сегодня я выходила по делам в Аквинкум и прихватила с собой Варега, чтобы погулять. А получилось это совершенно случайно.
После полудня я сидела на подоконнике, бесцельно выглядывая в окно, оттягивая время, — лень было куда-то идти. Я увидела, как Миклос опять пришёл на луговину с малышней. Они все как по команде прильнули щеками к Свиному Сердцу. Говорят, кто может ступить на луговину, тот чувствует себя уверенно, как за каменной стеной. Внутри глыбы слышен гул, напоминающий ускоренное сердцебиение. Никто из детей не ощущает луговины так остро, как Миклос. И нельзя просто так ощутить источник, прикасаясь щекой. Подозреваю, что Миклос всего лишь играет с воображением этих наивных детей. Хотя сам он ещё мальчишка, но его лидерские качества уже ни в кого не вызывают сомнений.
Просидев вот так около часа, я поймала вдалеке силуэт Варега. Он спускался по склону холма, и шаг у него был довольно уверенный. В широкополом плаще он походил на летучую мышь. Я с улыбкой наблюдала за Варегом, воображая себе всякие глупости. Проходя мимо луговины, он сбавил шаг, понаблюдал за чудившими детьми и остановился, будто вздумал вернуться обратно. «Куда подевалась твоя целеустремлённость, Гонтарёк?» — я прошептала.