— Но мы изредка приносим жертвы замку и на луговине, милорд.
— Помолчи, — он повелительно взмахнул рукой. — Это всего лишь церемониальная часть жизни волшебника. Учись различать тонкости.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза: они скользили по моему лицу, будто высматривая что-то. В них было много презрения и недовольства.
— Ты плохо владеешь собой и слишком неразумна, чтобы признаться в этом. Тебе следует прочитать «Розу ветров» по второму кругу, параллельно вчитываясь в очерки. Назови мне причину, по которой ты до сих пор этого не сделала?
— У меня нет особой причины, милорд, только смягчающие обстоятельства. Я привыкла к «Розе», единственной и неповторимой... а в дом Бартока мне несколько неудобно идти, ведь там вы проводите собрания Пожирателей. — Я старалась говорить откровенно, хотя это и прозвучало жутко нелепо. Его взгляд продолжал скользить, а меня бросало в жар.
— Ты не идёшь в дом Бартока. Ты идёшь в мой кабинет. Завтра, поняла?
— Да, милорд.
Он уставился на меня, а я перевела взгляд на его пуговицы и, чтобы не не расклеиться, попыталась их сосчитать. Вскоре он снова уселся и углубился в свиток. Я смотрела невидящим взором в свою тетрадь. От молчания Лорда у меня начинало звенеть в ушах. «Чем ему так не угодила вельва Дагни? — размышляла я, сворачивая страницу в трубочку. — Это великая вельва, все конунги ей внимали. Или ему не по вкусу, что задействовано свинопасов? Но свинопасы-то королевские... А наши обычаи он назвал не иначе, как причудами. Сам чудит... Госпожа опять звала его на ужин, а когда он отказался, она никак не унималась: «Если это не покажется дерзостью, позвольте предложить вам выпить со мною чашечку чаю...» Он лишь склонил голову набок и, не сказав ни слова, сановито удалился. Наверняка ему до смерти осточертело её пустое сотрясание воздуха... Не стоило говорить ему о костре. Подумает, что я из тех людей, у которых есть коварная привычка хвастаться своими гopeстями, соблазняя coбеседника завести о них разговор. Безропотность и повиновение — вот что называли добродетелью в XVIII веке. В XIX — повиновение и безропотность... Сейчас всё это бред сивой кобылы. Власть — вот истинная добродетель... Крестражи — вот единственно достойная тема... О Батории многогрешные, лишь бы он не повёл меня на заклание... Но Гарм же любил Аву... Любовь... «Дурью маяться», говорит Агнеса. Вот что настигло госпожу... Снова идти в его кабинет. Но там же Бауглир висит... Корифей древнего мира... О нет. А у Лорда характер пленительный, многогранный... Отчего это мои мысли стали такими тягучими и обволакивающими? Когда он подпёр щеку рукой, я лицезрела три цвета: чёрные волосы, белую кисть и красный ореол... Какой вздор, о чём я думаю? Почему это должно занимать меня? Но разве в последнее время я не предавалась непрошеным мыслям о... О чём это я? Да ни о чём — лишь о наваждении, невольно обретающем сладострастную направленность...»
— А сейчас ты погубишь нас обоих, — донёсся высокий голос. Он шел ниоткуда, казалось, он проникает сквозь стены и заполняет теплой волной всё вокруг меня. От этого голоса у меня мурашки побежали по спине.
Не прерывая раздумий, я отвлеченно наблюдала, как из половиц начала змеиться тонкая малиновая дымка... Какая прелесть... Почему я раньше не видела её? Есть птичка такая — малиновка, а ещё насекомые — малинески... Насекомые... Откуда в комнате Эржебеты были насекомые? Это невозможно... Что-то неладное творится с той комнатой... Насекомых в Ньирбаторе не бывает... Ньирбатор в мгновение ока заглатывает их... Это какая-то подсказка? Я ощущала совсем рядом с собой вкрадчивое движение. Что-то двигалось совершенно беззвучно и обогнуло меня, ничуть не задев. Еле заметное дуновение воздуха... Мягкий звук удаляющихся шагов.
Очнулась я только когда мне сдавило грудь.
Мигом вскочив, я сломя голову ринулась к выходу. Выбежав в коридор, я увидела, что Лорд уже стоял там, расслабленно прислонившись к косяку двери и скрестив руки на груди. Мое дыхание было затруднено, но я, чтобы не уронить остатки достоинства, попыталась это скрыть. Лорд смерил меня уничижительным взглядом. Его глаза полыхнули красным, узкие ноздри раздулись.
— Бездельница, — только и сказал он.
====== Глава Тридцать Третья. Дом Бартока ======
Each time I make my mother cry,
An angel dies and falls from heaven.
When the boy is still a worm,
It’s hard to learn the number seven
Cryptorchid, Marilyn Manson
Вторник, 9 марта 1964 года
Какой прелестной была малиновая дымка...
У меня с головы не выходит конфуз, имевший место в библиотеке. Лорд понял, что мои мысли очень не вовремя бросились врассыпную, и мне за это неловко. Небось счёл меня рассеянной и не шибко умной, если в таком месте позволила себе подобное.
Я впервые испытала на себе обратную сторону библиотеки Ньирбатора — впервые за восемь лет. Я всегда была настороже, когда в одиночку проводила там многочисленные вечера, — только в присутствии Лорда меня одолело необъяснимое наваждение. Не то мысли, не то грёзы заволакивали меня и я потихоньку уходила в тридесятое царство. Я могла, грубо говоря, умереть от недостаточного притока крови к мозгу. А если бы я не очнулась и не выбежала? Вернулся бы он за мной? Разве я не нужна ему? Кровь Годелота спасла меня на дуэли, но я считаю, что такое мнимое равнодушие Лорда может служить ширмой для чего угодно.
Я огорчила Лорда тем, что прервала его время в библиотеке, ведь он, как я теперь осознала, не собирается ходить туда без моего сопровождения. Подозреваю, что он опасается заходить туда в одиночку и пользуется мной, как щитом от потенциальной угрозы со стороны духов Ньирбатора. Впрочем, это умно, так как его опасения небезосновательны, но вчерашний вечер продемонстрировал, что и я не меньше нуждаюсь в щите. Если б не было так горько, я бы посмеялась над такой нелепостью. Это же мой дом. Мой крепость. Я не должна бояться.
Я попыталась отвлечься от навязчивых мыслей, уткнувшись в сегодняшний выпуск «Ведовских известий». Доди принесла его, эффектно сорвав на своём пути преграду из салатовых занавесок. Газета была, по обыкновению, полна описаний всевозможного насилия, «адепты которого называют себя Пожирателями Смерти и служат Тому-Кто-Несёт-Смерть». Очередная порция серийных исчезновений, покушений и скорбных находок. Пожиратели пригрозили сорвать Чемпионат мира по квиддичу в следующую субботу, если магглорожденный Министр Магии не уйдёт в отставку. Лич, ясное дело, никуда не уйдёт, поэтому им всё таки придётся сорвать чемпионат, чтобы сдержать слово. Стало быть, это не так уж и сложно провернуть, но там же наверняка будут сотни мракоборцев, подготовленные встречать адептов. Намного логичнее атаковать, застав врага врасплох. Придётся Малфоям покорячиться. На последней странице газеты подробно изложены колдовские массажи с применением мака и растирания камфорным маслом. После тёплой ванны они способствуют тому, что на следующий день «тело порхает, а магия парит». Малфоям после их трудов это бы пригодилось. Но кто там, в той Англии, читает наши «Ведовские известия»?
Сегодня мне предстоит идти в кабинет Лорда. С твоей помощью, дорогой мой дневник, я подсчитала, что он собирает Пожирателей в доме Бартока два раза в неделю. И сегодня как раз тот день. Я знаю, он нарочно велел мне прийти сегодня из-за того, что я вчера сболтнула лишнего. Зачем я только призналась, что мне неловко приходить из-за Пожирателей?! После «Розы ветров» мне, конечно же, не терпится ознакомиться с очерками по хоркруксии за пятнадцатый век, но я не думала, что дело столь срочное. Ну не угодил Лорду свиток вельвы Дагни... Подумаешь, беда... Но зачем было так его комкать? А если б духи Ньирбатора наказали его за это? Или хуже — наказали б меня за то, что я привела в библиотеку волшебника, не уважающего скальдические писания?
После сумерек я собралась в дом Бартока. Фери, шаркая шлёпанцами, провожал меня и желал удачи. «И да пребудут с вами все Батории!» — он всплакнул. Нет, ну к чему это? Какой же несносный этот эльф! Когти над входной дверью были серебристые. Значит, Лорд уже там. Может, так даже лучше, что я приду туда в день собрания. Всё таки присутствие Лорда обезопасит меня.