— Вы намекаете, что мне следует довести до конца дело с Беллатрисой?
Лорд с мнимой задумчивостью потёр подбородок.
— Знаешь, Присцилла, когда я заглянул в твою голову, я обозрел не только воспоминания, но также самые сокровенные мысли... Скажи, ты догадывалась?
— Н-нет, милорд... Как вы сами поняли, мне прежде никогда не встречались легилименты. У нас не принято интересоваться этой... областью магию.
— Такая милая головка, а напичкана знаешь чем? — вкрадчиво продолжал он. Его голос был сплошной издевкой. — Пожеланиями смерти. Тихий ужас, Присцилла. Слов нет. А ты случайно... не загибаешь пальцы, поимённо вспоминая своих обречённых?
Я медленно покачала головой, а Лорд уже встал из-за стола и принялся мерить комнату ленивыми шагами. Бауглир внимательно водил за ним глазами-булавками, — а я была как на иголках. Став перед диваном, Лорд сказал:
— От тебя только и требуется, что корпеть над книжками, и ты должна благодарить меня за это, Присцилла. Трудишься в неприкосновенном Ньирбаторе, под сенью тайны, вдали от взоров обыкновенных смертных. Советую тебе выбросить всю ерунду из своей головы и сосредоточиться на главном, а не строить из себя орудие Немезиды.
При упоминании о ерунде и Немезиде меня осенила одна мысль, и я решила сменить тактику. Язвительный упрёк Лорда вызвал во мне какое-то болезненное раздражение, которое избавило меня от робости и развязало мой язык:
— Милорд, позвольте мне объясниться. Наказав предателя, я избавлюсь от грызущей меня обиды, от неудаче, запятнавшей меня... Тогда я смогу самозабвенно сосредоточиться на шестом крестраже. Пожалуйста, назовите мне имя предателя. Взамен я сделаю что угодно. Хотите, открою люк, и то, что там...
— Хочу, — резко оборвал Лорд. — Пожалуй, это... достойный обмен. Знаешь, я ведь ждал когда ты предложишь. Ждал ради должного... почтения к роду Баториев, — Лорд скривился, выговаривая это, до такой степени ему сложно выказывать почтение кому-то помимо себя.
Тут я поняла, что жребий брошен, но воспрянула духом оттого, что удалось заключить сделку.
— Но люк ты откроешь для меня не один, — ни с того ни с сего добавил Лорд, внушительно вскинув брови, — а столько, сколько я пожелаю.
Я помрачнела, а он, подойдя к дивану вплотную, хищно воззрился на меня. Я тяжело сглотнула. «Да уж. Быть может, все до единого, милорд? Проклятие». Мой порхающий дух опустился до нулевой отметки, а Лорд требовал ответа. Я подняла на него глаза, и, сделав над собой мучительное усилие, дала утвердительный ответ.
— Всё таки забавно, как ты выкрутилась... Но похвально, похвально. Есть над чем работать, — это заключение он сделал, поглядывая меня с торжеством.
Молчание длилось несколько мгновений. Я хотела нарушить его, хотя на ум не приходило ничего, кроме вопроса «Кого на козла будем садить, милорд?» Вернувшись к письменному столу, он деловито побарабанил по нему пальцами, многозначительно бросив взгляд на мою тетрадь. Я подошла и положила её перед ним, — по мягкой поверхности барабанить куда приятнее. Лорд самодовольно улыбнулся.
Сев обратно на диван, я начала излагать свой положительно душераздирающий отчёт.
====== Глава Тридцать Четвертая. Профессор Сэлвин ======
Среда, 10 марта 1964 года
Сегодня я отправилась в больницу имени чародея Лайелла навестить профессора Сэлвина, моего бывшего преподавателя Светлых и тёмных искусств. Его положили там же, где раньше меня — на пятом этаже, где лечат недуги от проклятий. С целительницей ему повезло куда меньше. Могучего телосложения женщина выглядела очень грозно. «Когда это троллей стали допускать к целительству?» — я ужаснулась, увидев, как она небрежно влила снадобье профессору в глотку, тот поперхнулся, а она вместо того, чтобы хлопать по спине, похлопала по груди. Обхватив профессора за поясницу, она подтянула его выше к изголовью койки. «Неужели не можно было проделать это с помощью чар? — я думала, стоя у двери и ожидая, когда она оставит профессора в покое. — Мало того, что троллиха, так ещё и сквибка». У меня мороз по коже пробежал, когда она промычала нечто невразумительное и стала массировать Сэлвину затёкшую шею. Вид у неё был, словно она умеет только скручивать. «Вот ещё нежности! — противно забрюзжала она. — И что это вы, профессора, все такие дохлые?!»
Суровый на вид, с красивым энергичным лицом, профессор Алекс Сэлвин славится галантностью, равно как и доблестью. Блондинистые всклокоченные волосы; глаза голубые и ясные, как морозное утро. Не так давно профессор перешагнул рубеж сорокалетия, но как по мне, черты его лица безупречны. Когда я впервые пришла на урок светлых и темных искусств, я ожидала увидеть какого-нибудь седовласого старикашку, похрапывающего в кресле. Взамен я увидела настоящего красавца.
Перед тем, как промаршировать к выходу, целительница подошла к музыкальному автомату, которого здесь раньше не было. Его заколдовано так, что никто из пациентов не может выбрать песню — только целительница. При первых звуках мелодии меня слегка передернуло, в памяти всплыла огнедышащая музыка. Но музыкальные предпочтения тролля даже отдалённо не похожи на изящную венгерскую колыбельную. Из циклопических колонок наружу рвалась шотландская застольная песня, бьющая по барабанным перепонкам. Волынки клетчатых дикарей. МакКинноны пришли б в восторг.
Призвав обратно табуретку, которую целительница прихватила с собой, я села и задёрнула полог кровати. Мы с профессором оказались в сумрачном мирке.
— О-о-о, Присцилла, — простонал Сэлвин с болезненным придыханием, — как мило с твоей стороны, что ты пришла навестить меня. — Несколько мгновений он разглядывал меня, а затем одарил одобрительной улыбкой. — В прошлый раз, когда мы виделись, ты была мрачная, как туча, а теперь прямо-таки светишься. Я безумно рад видеть тебя. Думал, вот, ещё один унылый день, но стоило мне увидеть тебя, как... — не договорив, он снова улыбнулся.
Меня ничуть не смутила его фамильярность. С Сэлвином всегда можно побеседовать без лишних церемоний. Когда-то я даже была влюблена в него, когда я только-только постигала азы магии. Я вовсе не сожалею об этих малолетних страстях, ведь тогда они служили мне отдушиной от Варега, с которым нас в ту пору связывала чистая ненависть.
— Благодарю вас, профессор. Я так беспокоилась о вас. Ещё в конце прошлого года думала отправить вам сову, но никакое письмо не заменит живого общения. Я попросила Каркарова сообщить мне, когда вас можно будет застать в доме Бартока. Всё ждала и ждала, когда выпадет случай поговорить с глазу на глаз. Очень жаль, что такой случай выпал здесь, — я покосилась в сторону музыкального автомата, Сэлвин подмигнул с пониманием.
— Присцилла, не стоило беспокоиться, — он мягко похлопал меня по руке, — я уже иду на поправку. Совсем скоро сможем увидеться в непринуждённой обстановке. В доме Бартока я был всего два раза, но, видимо, мне стоит бывать там чаще. На общих собраниях я не присутствовал, так как Тёмный Лорд лично отдавал мне распоряжения. Что до Каркарова... — глаза профессора хитро сверкнули, — о нём наконец стали хорошо отзываться, правда?
— Да, профессор, он теперь в почёте, — ответила я. — Говорят, он больше всего жаждет вернуться на родину и имеет перед собой твёрдую цель.
— Я и не предполагал, что у него такие цели, — ответил Сэлвин с нескрываемым удивлением. — Но что он будет делать в Болгарии? Впрочем, это уже его личное дело. За верную службу Лорд наградит его, уж поверь мне.
Сэлвин подмигнул мне и я невольно вспомнила Шиндера: они оба обладают изумительной силой убеждения. Профессор иной раз гoворит-говорит и в cамом интересном мecте вдруг умолкнет, уcтавится на меня в упор cвоими аквамариновыми глазами, cловно в душу заглянуть хочет. Он будто испытывает меня… Во всяком случае, я не против. Он же в больнице лежит. Чем ещё ему заняться?