На этот раз молчание продлилось чуть дольше, чем следовало. Агнеса глубоко вздохнула, а потом отрывисто, уже не скрывая гнева, прибавила:
— Я недавно застала его с любовницей. Мать знала, но она слишком слабохарактерная и ничего не предприняла.
— Любовница? — недоумевала я. — А ты уверена, что не драматизируешь ситуацию?
— Да, неправдоподобно как-то, — согласился Варег. — Он же такой семьянин... был.
— Посудите сами! — Агнеса ударила ладонью по диванной подушке. — Произошло это примерно две недели назад. Я поднималась по лестнице, как вдруг услыхала смешки. Они доносились из покоев мамы, дверь её будуара была приоткрыта. Я увидела девицу, которая выходила на цыпочках. Отец проводил её до порога... В мамином будуаре! Вдобавок девица была почти голая. Вряд ли можно назвать одеждой батистовый пеньюар, который на ней был! Вот что я видела! Папаша совсем тронулся умом, если начал водить к нам в дом уличных девиц! Ему нравится всё грубое, ординарное, невежественность и дурной тон…
В комнате снова повисло молчание. Оно было каким-то колющим и режущим. Эти семейные проблемы... Сплошной кошмар. Я искоса глянула на Варега и представила себе, что бы я делала, если б он привёл девицу в мой будуар. Во-первых, я бы расправилась с ней на его глазах, во-вторых, заставила б его искренне раскаяться в содеянном, в-третьих, прекратила бы его мучения милосердной Авадой. Из тяжких раздумий меня вывело то, что Варег взял меня за руку и принялся ласкать её. Он снова сел, оказывая недюжинное терпение — он не уйдет, пока не уйду я. Мне немного полегчало от этого нежного жеста.
— А что будет с Игорем? — спросила я по внезапному побуждению. — Что он подумает, увидев дядю в таком состоянии? Они же вместе ходят на собрания... Или ты думаешь, он не заметит, что топает туда в одиночку?
— Ну, надеюсь, спеси у него поубавится, — ответила Агнеса. — Он вбил себе в голову дурацкую мысль, будто мы не можем ни вздохнуть, ни пошевелиться, если на то не будет августейшего соизволения Лорда. Но я доказала обратное.
Когда мы возвращались домой, мелкий дождь не переставал моросить. Вот-вот должна была разразиться гроза. Тучи на небе походили на ту, что висела над моим котлом этим утром. Распрощавшись с Варегом, я двинулась к замку. Проходя мимо луговины, я увидела, что на этой вечно бесплодной почве выросло гадкое растение — самое гадкое, какое я только видела: бледно-розового цвета с красными и желтыми полосками. Оно походило на какого-то огромного противного жука. А что ужаснее всего, так это то, что весь стебель был в волосах, как у человека, длинных, чёрных и плотно прилегающих. Знать не знаю, что означает эта чертовщина. Такого раньше здесь не было.
Только подойдя к парадной двери, я услышала, как Фери, шаркая шлепанцами, мчится вниз по лестнице встречать меня. Эльф мог бы попросту трансгрессировать, но нет! Он любит мчаться! Над парадной дверью Ньирбатора блестели почерневшие когти. Я с удивлением обнаружила, что моё волнение по этому поводу носило скорее радостный характер. То есть, безусловно, я мандражировала, но не испытывала того неловкого страха, которого ожидала от следующей встречи с Лордом. Я боялась лишь того, что он рассердится из-за моего отсутствия, — но мы ведь договаривались на вечер, и я вернулась в полшестого. Знал бы он, что настигло его Пожирателя...
Поднявшись на четвертый этаж, я увидела Лорда в коридоре. Он стоял, облокотившись на подоконник, и выглядывал в окно, слегка наклонив голову. Искажённое мраморное лицо, словно облитое отблеском мёртвый луны... Жёстко сложенные губы с выжидательно-угрожающим выражением. Нет надобности описывать изумительные теневые сочетания, но матовый мрак этого зрелища поразил меня. Гроза разразилась.
— Капли барабанят, и замок шипит, — еле слышно протянул Лорд. Обернувшись ко мне, продолжил: — Почему он шипит? Он что, мыться не любит?
— Милорд, Ньирбатор не противится дождю, но, видите, капли такие крупные. — Я украдкой поглядывала на Лорда, он перехватил мой взгляд и уставился на меня недвижным взглядом. Багреца в его глазах полыхала среди льда. — Замок очень прихотлив. Это также может быть какой-то знак... Под этим предлогом можно было бы перенести открытие люков.
— Под предлогом грозы? — тон Лорда угрожающе понизился. — Ну уж нет, Присцилла. Не изводи меня.
Отринув от окна, Лорд прошествовал сановитой поступью в сторону люка. Я плелась следом почти беззвучно, отвлекаясь ради душевного равновесия на вычурные завитушки тёмно-вишнёвого ковра.
Наконец он остановился перед люком-прямоугольником, расположенным в нескольких сантиметрах над полом. Бросив на Лорда беглый взгляд, я присела перед люком и начала открывать его без палочки — как полагается по негласному правилу Баториев, противников волшебных палочек.
Мои пальцы немного дрожали. «Надо спокойнее, — я настраивала себя, — незачем торопиться, пара минут ничего не решат. Или все-таки решат?» Я не успела додумать эту мысль, как послышался голос. Бескомпромиссный. Наводящий ужас. Ползучий. Я подняла голову — и убийственный блеск настиг меня. Красная кайма зрачков. Налитые кровью склеры. Лорд возвышался надо мной, как настоящий чернокнижник — сущее зло Албанского леса. Воздух вокруг него источал угрозу. В сумраке контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно я видела его сквозь мутное стекло. Холодная дрожь, как быстрая чешуя, скользнула по моей спине. Я вся съёжилась, ещё немного и совсем бы осела на пол. Мне хотелось лишь одного — провалиться сквозь пол на третий этаж, запереться в своей комнате и выколдовать големов у своей двери, чтобы воспрепятствовать всяким иностранцам приближаться ко мне. От этой воображаемой перспективы мне немного полегчало. Я вопросительно-умоляюще воззрилась на Лорда, чтобы он повторил то, что я не расслышала.
— Не смей. Тратить моё время. На свои ментальные потуги, — процедил он с многозначительными паузами. — Действуй, как все нормальные волшебницы. И побыстрее!
Мне следовало напомнить ему об уважении к Баториям, о преимуществе беспалочкой магии, о том, что в таких делах я смыслю больше его... Но я поджала хвост и достала палочку из рукава. «Лорд Волдеморт сгорает от нетерпения, — я логически размышляла, — посему ведёт себя сообразно. Не страшно. Совсем не страшно. Всё отлично, душенька»
Когда я распечатала люк, передо мной оказалась массивная кованая дверь. Я подошла к ней, и Лорд последовал за мной. Он стоял рядом и присматривался. От моего внимания не ускользнул алчный огонь, мерцавший в его глазах. Внезапно он взял меня за предплечье своей левой рукой, а правой прикоснулся к двери. Признаться, я оторопела от грубоватого прикосновения и решалась смотреть на него только украдкой. Как я поняла, Лорд открывал себе доступ, закреплённый кровью многих поколений моих предков. Мне тотчас же захотелось вырвать руку, запретить ему приближаться к моему наследию, указать ему на его место гостя... Пожалуй, я сбрендила, если до сих пор могу ещё о таком думать.
Я опаской наблюдала, как Лорд вышел вперёд и встал перед дверью, заграждая мне путь. Он воздел руки и принялся творить неведомое мне заклинание. Вынув палочку, он начертал перед дверью в воздухе сияющие символы, они ожили и переливались освобождающей их энергией. Затем он что-то прошипел. Мой слух воспринял это шипение, как гамму чего-то очень древнего и необъятного. Возможно, властью имени Салазара он взывал к моим предкам, чтобы те позволили ему приобщиться тайн Ньирбатора.
Спустя несколько минут я услышала небольшой щелчок. Дверь отворилась совсем без скрипа, а за ней оказалась вторая дверь, на сей раз деревянная. Над верхней половиной висел тяжёлый гобелен, на котором изображалась ржавого цвета пика. Я сразу предположила, что гобелен, должно быть, таит большую угрозу, чем сама дверь. Мне бросилась в глаза поза Волдеморта: он весь выпрямился и будто вытянулся. Мне даже показалось, что он принюхивался к воздуху; черты его лица вдруг совсем исказились, как у змея из моего сна. Он казался ещё более бледным и худым; щеки у него ввалились, глаза были большие и блестящие, как у животного, притом в его облике сохранялось всезнающее выражение. В мгновение ока он сорвал гобелен, и тот, свернувшись в свиток, откатился в сторону.