Мое сердце растаяло в истоме. Всё хорошо. Я ничего не потеряла. Я только обрела.
Поднявшись на высоких подушках, я всматривалась в темноту возле портьеры — туда, где раньше висел портрет. Побуждаемая каким-то внутренним чутьем, я стала прислушиваться к чарующим звукам, которые замок издаёт либо поздно вечером, либо перед самим рассветом. От них даже вой ветра снаружи затихает. Звуки похожи на рокот рептилии... Замок тоже доволен. Хорошо-то как...
====== Глава Тридцать Шестая. Крестраж ======
Суббота, 13 марта 1964 года
Когда я сегодня проснулась, серый свинцовый свет хмурого утра уже заполнил мою комнату. Ночью мне снились беспокойные сны, какие-то бессвязные фрагменты. От их переизбытка я чувствовала, что веки у меня отяжелели, а голова сделалась, как тугой шар. В ушах звучал треск ломающихся балок потолка. Перед глазами мелькали жаркими снопами горячие искры. Из радиоприёмника хлынула новая порция пламени. Рев огня на фоне тихой колыбельной. Мне всё ещё чудился запах дыма. Снился родной дом или то, что прежде было родным домом, дом отца, но это неважно, ибо исчезнувшие вещи часто возвращаются во сне такими, какими были когда-то. Потом сон изменился. Адвокат Пруденций осматривал кабинет госпожи, чтобы наложить печати на её личные бумаги и отыскать завещание. Присутствовали я и Мальсибер. «Пока нет никаких следов завещания, — говорит адвокат. — Будьте так добры, помогите мне искать!» И мы с гадким Мальсибером ищем, лихорадочно ищем, метая друг в друга колкие взгляды. В итоге мы ничего не нашли. Нашёл Пруденций и зачитал: «Я, Катарина Батори, отрекаюсь от своей воспитанницы и своего троюродного племянника, и завещаю Ньирбатор сиротскому приюту». Мы с Мальсибером попытались схватить адвоката и вырвать бумажку из его рук, но он увёртывался, зараза. Давно я не испытывала во сне такого напряжения.
Потом сон изменился. Меня обступала чернота, раздавался лишь жалобный скрип старых половиц. Я ещё удивилась, ведь в замке пол каменный, а деревянный бывает только в люках. За пошарпанной дверью в сером коридоре послышались обрывки фраз: «лидерские качества», «от проспекта Оливера Твиста до Чаринг-Кросс», «от неё несёт джином».
Если первые две фразы я ещё могу растолковать, то третья совсем сбивает меня с толку. Джин... джин... на ум приходит лишь трактир Каркаровых и буфет в их гостиной. Но от кого несёт джином? От Агнесы и её матери не несёт. От госпожи тоже нет. От меня тем более. Чепуха какая-то. «Лидерские качества» касаются Миклоса, это моя оценка его характера. А кто такой Оливер Твист, боггарта ему в шкаф? Это же из фразы Лорда, маршрут его последней прогулки по Лондону. Что в ней такого особенного, что она прокралась в мои сны?
Я вылезла из кровати, наспех оделась и тихонько двинулась на четвёртый этаж — в библиотеку. Проходя мимо Железной девы, я прижалась к стене и шла, не оборачиваясь. Эржебета сажала внутрь девы своих служанок. Ножи кромсали их, а желоб под девой вёл в углубление, где Эржебета принимала кровавые ванны. В те времена у подножия Ньирбатора жили одни магглы; о кровавых ваннах распространились слухи, и Графине пришлось переехать в Чахтицкий замок. Регулярные жертвоприношения возвели её магию в ранг высшего мастерства. Графиня была безжалостной ведьмой, слишком свирепой даже для тех времён. Никогда не прощу ей того, что она не дала Барону висеть в её комнате! Я тогда смогла бы видеть его, улыбнуться ему... Но я благодарна ей за два замка-источника, её невольных подарка. В чёрной магии ни одна капля крови не пропадает зря.
В мрачном коридоре на четвёртом этаже царила такая тишина, что даже шорох моей юбки казался ужасающе громким. Прошмыгнув в библиотеку, я пошла в историческую секцию и взяла «Справочник волшебников», увесистого монстра в трёх томах с именами всех волшебников за прошлые века. Фамилии Твист я не обнаружила. «Речь же идёт о Лондоне, а не о Сабольч-Сатмар-Береге, — я подумала. — Там куча магглов обитает. Город загрязнённой крови, да сгорит он дотла» Впоследствии я вернулась в историческую секцию и взяла «Справочник магглов». В томе за девятнадцатый век я обнаружила Твиста, но не под «Т», а под «Д». Чарльз Диккенс — это маггловский писатель, а Оливер Твист — это его персонаж. «Ну надо же! — я воскликнула. — Профессор Шиндер, как же так? Магглы читают литературу! Более того, они улицы называют в честь своих персонажей!» Далее следовало краткое содержание преступной драмы об Оливере Твисте. Я пробежалась по строкам без особого внимания, пытаясь уловить самую суть.
«Работный дом... Женщина пришла невесть откуда... Родила мальчика, сразу умерла... Оставила золотую вещь, семейное сокровище, с помощью которого мальчик должен был отыскать родственников... Старуха нагло украла сокровище... Мальчика ждал полный кошмар... Приходские власти... Надзиратели... Члены совета... Джентльмены... Издевательства... Христиане... Гробовщики... Оливер убегает... Лондонские улицы... Издевательства... Старикашка Феджин пригрел Оливера и научил воровать... Банда... Добрая девушка Нэнси — подружка преступника Сайкса... Издевательства... Оливер не хочет быть преступником... Он убегает...»
Дальше я уже не читала. Похоже, лондонских магглов тронули злоключения сироты в преступном мире. Маггловская художественная литература не впечатлила меня, хоть и познакомилась я с ней ровно на один абзац. Мне хватает реальности моего медье, а у нас преступления на порядок благороднее и не ограничиваются мотивами обогащения.
Дурацкий сон выбил меня из колеи. Зачем я только притащилась в библиотеку?! Чтобы почитать всякий бред? Это всего-навсего сон. Цитата Лорда въелась в мою память из-за благозвучной притягательности всякой иностранной речи. Я с треском захлопнула книгу, вернула её на место и промаршировала к выходу. Уверенным шагом я прошла только до двери, а там я как настоящая трусиха выглянула в коридор, высматривая следы чужого присутствия. Не горя желанием натолкнуться на Лорда, я затаилась на пару минут и навострила уши. Никого не было. Я на цыпочках вышла и опять прильнула к стене, противоположной деве.
После нашей находки я надеюсь немного отдохнуть от Лорда и крестражных трудов. Мой прежний восторг от шифра Кудесника незаметно улетучился. Секретное учение поначалу было искусством, затем стало культом. Хоркруксии суждено остаться за семью печатями; её не обсуждают на званых обедах и ею не хвалятся. Ситуацию усугубляют утерянные тома «Mors Victoria» и шифр Кудесника, который без руководства Лорда вряд ли кому-нибудь под силу расшифровать. Эта отрасль магии всегда будет запретной, а я считаю, что разделение колдовских средств на разрешенные и запретные не оправдывает себя. Кто может, тот берёт. Кто не может, тот возмущается.
Пока Лорд будет занят Железной девой, я попробую привести в порядок свои дела. Прежде всего нужно принести в жертву Ньибатору какого-нибудь маггла. И чем скорее, тем лучше. Шестнадцатого марта я праздную день рождения в доме инспектора, а подыскать маггла планирую в двадцатых числах, обязательно до конца месяца. У меня уйма дел! Никогда я ещё не была так занята.
Пять шагов в сторону лестницы. Беглый взгляд на Железную деву. Белая ворсинка на ковре. «Эх, Фери, Фери, — я негодовала. — Сейчас как за уши приволоку, синие будут!»
Дверь комнаты Лорда резко распахнулась.
Приподняв изящную бровь, Лорд спросил, что я делаю «на его этаже». Я кратко объяснила, что заходила в библиотеку, а он уставился на меня, как на мелкого садового вредителя. Я с невозмутимым видом осведомилась об успехах с Железной девой. Не сводя с меня подозрительного взгляда, Лорд вроде как подыграл мне и небрежно ответил, что поломка не устояла перед его магией.