— А вы долго её искали?
— Ну… — Он переплел свои длинные пальцы. — На протяжении нескольких лет. Но возможность полностью предаться поискам в лесу выпала только осенью.
Лорд поведал о том, что жил в лесе под Тираной в одного могущественного колдуна, бывшего соратника Гриндельвальда, который ждал его на протяжении длительного времени, ибо внимал предсказаниям кентавров. Местных волшебников те предсказания насторожили, но колдун мечтал увидеть день, когда они сбудутся. Он ликовал, когда Лорд Волдеморт ступил на порог его дома, и впоследствии передал ему многие тайны Албанского леса.
Лорд говорил охотно, но спокойно. Его рассказ coпровождался мрачной уcмешкой, которая до такой cтепени выгоднo ocветила его привлекательные черты, что я на мгновение утратила присутствие духа. Я как зачарованная слушала и помалкивала, хотя в голове так и роились вопросы. Судя по его тону, для него нет ничего необычного в том, что о нём делают предсказания, им запугивают маленьких детей и из-за него в Албанский лес больше не суются. Между тем Лорд поведал с невозмутимым выражением лица, что с самого начала планировал избавиться от колдуна, но его преданность оказалась настолько самозабвенной, что Лорд «решил пощадить своего почитателя». Как оказалось, колдун недавно умер своей смертью, и пребывание Лорда Волдеморта в его доме составило «счастливую завершающую главу его жизни». Лорд считает это единственно достойным подарком.
Лаконичное описание своей жизни в албанского колдуна развеяло моё предположение, что уж кто-кто, а Лорд откровенничать не будет. Впрочем, откровенности эти были достаточно сдержаны. Голос Лорда был спокоен, поза была расслабленной. На меня обрушилось сознание того, что на диване со мной сидит не госпожа, не Варег и не Агнеса. Прежняя робость накатила на меня волной.
Мне пришлось призвать на помощь всё своё хладнокровие, чтобы не уступить волнению и не ёрзать от растерянности. Лорд никогда не бывает со мной словоохотлив, но не бывает и жесток, как о нём говорят. Да, он резок, насмешлив и заносчив; сначала эти его качества пугали меня, но я уже к ним привыкла. Он отвечает мне то упрёком, то ледяной холодностью, а чаще всего проявляет явное раздражение. Странновато это всё, конечно, но я не знаю, как быть иначе.
Так и вижу перед собой кровавые прожилки на каждой грани сапфира, словно неуловимое колыхание бездны. Это же прожилки его души... Пятой частицы его души, отколотой в Албанском лесу. От этих мыслей у меня мороз пробегает по коже. Столько шума наделал пятый крестраж. Догадывается ли кто-нибудь, что тогда произошло на самом деле? Знает ли кто-нибудь причину, по которой был убит Дитмер Идризи, почему кентавры откочевали и звери сломя голову бросились из леса? Никто не знает. А я знаю. И вижу теперь эту причину своими глазами. Крестраж умопомрачителен. Это дивное существо, устроенное cложно, cлоистo и загадочно. При длительном любовании я бы точно потеряла дар речи и от вocторга впала бы в идиoтизм.
Лорд Волдеморт — единственный в своём роде. Если Дамблдор этого не понимает, то он просто старый дурак. Орден Феникса — сумасброды.
Когда Лорд вернул Диадему в свой тайник, он сел за письменный стол, откинулся на спинку кресла и смотрел куда-то сквозь меня. Так мне поначалу казалось. Его взгляд потихоньку становился более определённым. Пристальным. Изучающим. Это ощущение было до такой cтепени живо, что мне казалось, будто я под его взглядом пocтепенно истончаюсь, превращаясь в тень от своего волоска. Притом мне не хотелось оказаться в одиночестве. Втайне я побаивалась, что он отстранит взгляд и приступит к своим делам. Мы молча смотрели друг на друга, пока несколько затянувшееся молчание не было прервано моим глубоким вздохом. Лорд сохранял непроницаемое лицо, его дыхание было спокойным.
Вдруг послышались голоса этажом ниже, целый гул. Топот наподобие лошадиного табуна. Словно только что вырвались из стойла. Грохот. Фырканье. Кого-то толкнули. Ругань и возня. Тонкие губы Лорда исказились в презрении. Я ощутила всю неказистость ситуации: после созерцания красоты, преисполненной смысла, услышать нечто первобытное. А у Лорда шаг бесшумный, как у хищника, выслеживающего добычу... Упругий такой.
В какой-то краткий миг между двумя биeниями мoeго cepдца я поняла, что отныне что-то изменится. Мой трепет усилился и к нему присовокупился испуг. В последний раз я была так напугана после первого отчёта у Лорда.
Я не могла больше смотреть ему в глаза; мой взгляд медленно заскользил по комнате и задержался на второй двери возле стеллажа.
— Там моя комната, — сказал Лорд, проследив за моим взглядом.
Его реплика удивила меня. Зачем он сказал мне это? Тем более, тоном наподобие вечной мерзлоты.
— Почему вы не держите крестраж в своей комнате, милорд? — спросила я ровным голосом.
— Ты сама знаешь, — ответил Лорд, мрачно усмехнувшись.
— Вы же сломили её сопротивление. Милорд.
— Само собой, — ответил он. — Ты воочию увидела полноценный крестраж...
— Тогда в чём причина, милорд?
Что-то в моём вопросе заставило его на меня уставиться. Крылья носа раздувались. Красный омут кипятился.
— Когда вернешься домой, — процедил он наконец, — поднимешься в свою милую бирюзовую комнату, возьмёшь «Розу ветров» в свои ленивые руки, откроешь на тринадцатой главе и прочтёшь первый абзац.
Я поняла, что упустила что-то. У меня сердце гулко забилось в груди. Весенний воздух ворвался в комнату сквозь приоткрытое окно. «Ну да, милорд, это я его открыла. А к чему мне ещё было прикасаться? Не смотрите так на меня...» Повеяло противным цветочным запахом. Лорд тяжело вздохнул. Убийственный взгляд едва не вынес меня из кабинета ногами вперёд.
«Крестраж оказался даже упрямее оригинала. Он упивается проявлением слабостей, как пираньи брошенным сырым мясом. Его гонят в двери, он проникает в окна, он заполняет всё сознание, он манит, он дразнит. Связь с ним для меня смертельно опасна, я понимаю это, но жажду её. Уже много дней я нахожусь в непрестанном борении с собой. Крестраж можно забросить на край света, но он все равно останется в одной десятитысячной дюйма от моего поля зрения»
Так пишет Годелот о своём опыте общения с собственным крестражем.
====== Глава Тридцать Седьмая. С Днём Рождения ======
Вторник, 16 марта 1964 года
Полночи я не могла думать ни о чём, кроме Диадемы Ровены, обращённой в Диадему Лорда Волдеморта, и о том, каким образом он преобразил её суть и предназначение. Сломил её сопротивление. Прозвучало столь пугающе и с таким гипертрофированным самомнением, что я не могу представить эту реплику, произнесённую кем-то другим. А с каким благоговением он глядел на неё, как тот, кто способен почитать единственно себя самого. Притом он с уважением отзывался об албанском колдуне... колдуне... Угораздило же меня не спросить его имени!
Много вопросов теснятся у меня в голове, и чем дольше я думаю о них, тем больше прихожу в замешательство. Меня не покидает ощущение, будто на меня набросили сеть, и она опутала меня с головы до ног, ведь это посвящения в тайну есть своего рода сеть, обязывающая к чему-то. Явив мне свой вымученный крестраж, Лорд будто бы сорвал одну из завес своей загадочной личности, и я чувствую нечто новое, доселе незнакомое мне, будто рушится стена, — лишь не уверена, что хочу этого. Боюсь, как бы она не придавила меня. Боюсь быть погребённой под тяжестью тайны.
Лорд буквально существует в пяти разных измерениях, и с точки зрения светлого волшебства подобное расщепление есть запредельное кощунство. Стезя, ведущая к бессмертию, узка, как лезвие ножа — как прожилки, движущиеся в гранях крестража... Любуясь ими, мне грезились мельчайшие черты Лорда, воспроизведённые с поразительной точностью. Как после такого я могла бы спокойно уснуть?..
После знакомства с крестражем я чувствую себя несколько измотанной; нет желания выходить из замка в течение, по крайней мере, недели. Но сегодня у меня день рождения, чтоб мне провалиться. Нужно наскрести силёнок, чтобы отпраздновать его, хотя я не спала полночи.