Он нащупал её окостеневшую ладонь рядом с рукоятью Анругвина и вложил в неё кольцо, с трудом разогнув ледяные пальцы, а затем сжал их, не давая предмету выскользнуть. Рядом заплакал Хальдор, вцепившись в борт драккара побелевшей рукой. В отдалении прозвучал приказ Торода лучникам — те столпились у жаровен, окуная в огонь наконечники стрел.
Берси понимал, что если взглянет на неё снова, то не сможет уйти. Он выпрямился, коротко посмотрев на Конора, уложенного вплотную к ней. Наверное, он впервые видел его лицо таким... безмятежным. И так необъяснимо, пугающе постаревшим, будто время решило догнать его в последний момент, тронув едва заметными линиями морщин, тёмными кругами под глазами и сединой, посеребрившей несколько рыжих локонов.
Их руки, вытянутые вдоль тел, соприкасались. Вышло это случайно или их специально так придвинули к друг другу, Берси не помнил. Но взгляд, брошенный на переплетение их пальцев, чуть не столкнул его с обрыва в пропасть. Он резко отстранился, дёрнул Хальдора. Ярл заупрямился, зарыдав в голос, однако бард положил руку на его плечо и потащил прочь от драккара. Ноги вязли в мокром песке, не желавшем их отпускать.
В глазах кипела кровавая мгла, и хотя он думал, что час скорби миновал и прощание он перенесёт с достоинством, внутри всё равно скребли демоны. Выли, сбиваясь в стаи, вонзали рога под рёбра, которые и так сдавило невозможностью сделать глубокий вдох, невозможностью присоединиться к песне женщин на берегу.
Он хотел, чтобы его звонкий голос, передавшийся от матери, так же разносился над волнами залива, затихая в величественных скалах. Но всё, что он мог — глотать ручьи слёз, раздирающие горячей влагой лицо на морозе.
Он знал, кто сделал это. Кто поразил Конора в спину чёртовым копьём, так подло и так трусливо, пока тот был слеп, глядя на мир глазами драконов и подводя последнюю черту.
Пока он приносил победу.
Но что Берси мог поделать? Отомстить?
Нет, довольно крови.
Он будет довольствоваться отречением и навсегда поселенной в сердце ненавистью к Сынам Молний и двергам.
Поэтому, поравнявшись с чародеем, он остановился. Хальдор выскользнул из его объятия и упал в другие, к жене.
Логнар перевёл уставший взгляд на барда. На щеках синели полумесяцы, оставленные крепкими челюстями мертвецов. Драугры должны были разорвать его на части, но он выжил, покрывшись этими кошмарными пятнами.
Лучники наложили стрелы. Усилием десятка Сынов погребальная ладья сошла на воду, тоскливо треща деревянным бортом.
— Это будет жрать тебя изнутри, пока ты не сляжешь на смертном одре, маг, — прошипел Берси.
— Я знаю, — отвечал Логнар, и что-то в его глазах подсказало барду, что он принял свою участь.
Над их головами просвистела очередь горящих стрел и вонзилась в судно, отчего то покачнулось. Вспыхнуло не сразу. Потребовалось ещё три залпа, чтобы в зрачках мага наконец отразился огонь, яростно занявшийся драккаром.
Берси не обернулся. Так и стоял, глядя на чародея, а затем на пурпурно-изумрудные переливы сияния ночного неба, не желая видеть, как пламя поглощало тела друзей. Достаточно было вздрогнуть, услышав треск рухнувшей мачты, а после перевести взор на собравшихся людей на берегу.
И смотреть, как они оплакивали того, кто мог стать их королём. Не хотел, но мог.
Был достоин им стать.
Был воплощением Севера, его жестокости, чести, льда и мятежного огня.
А сердце короля было бы рядом. И сейчас тоже покоилось рядом, касаясь его плечом и ладонью. Верная до конца своим идеям. Храбрейшая из всех, кого он знал.
Прекрасная, как само солнце.
Берси вдруг представил: он и она, от крови царей и эльфийских владык. Оставшись в Китривирии, она бы правила. Оставшись в Грэтиэне, она бы... правила? Нет, но была бы любима эльфами.
Эти двое, сев на трон Недха, объединили бы мир.
Если бы захотели.
Он горько усмехнулся.
Нет, не захотели бы.
Их предназначение — острые клинки, а не корона.
И теперь они наконец-то обрели покой.
Когда драккар пошёл ко дну, а женщины завершили песнь, Берси направился вперёд, через толпу. Мысли привычно затерялись в череде строчек и рифм. Скоро они сложатся в величайшую из легенд, что не позволит миру позабыть эту горькую историю, полную страстей и печали.
Историю о двух, навечно связанных друг с другом воинах, чья сила и отвага раскололи многовековой лёд имперского гнёта и вдохнули в Север огонь надежды.