Каждую ночь они дежурили в зале таверны, не смыкая глаз до рассвета. Когда становилось совсем невыносимо в обществе северянина, Марк уходил — на охоту, разведку, неважно. Только бы не торчать рядом с Конором и не чувствовать бессильной и опасно молчаливой ярости, бурлящей где-то глубоко внутри и задушенной самым крепким пойлом, что попадалось под руку.
Эта ночь не отличалась ничем. Абсолютно. Двое мужчин с унылым видом просиживали штаны в сменяющих друг друга залах таверн и постоялых дворов, зимуя, пережидая, скрываясь в засаде... Им и обсуждать-то было нечего.
Ледяной безучастный взгляд упёрся Марку в лицо, и тот отвёл глаза в сторону, скользнув по стенам таверны. Меньше всего сейчас хотелось, чтобы северянин отпустил какую-нибудь колкую шуточку в его адрес, но Конор, как ни странно, промолчал. Марк закурил.
Бездумно бродящий по окрестностям зала взор керника напоролся на вырезанное в дереве стены изображение драконьей головы над стойкой. Он надолго задержался на нём, неспешно выпуская табачный дым из лёгких и наслаждаясь тем, как запах крови постепенно покидает пределы его обоняния.
— У него глаза красные, — зачем-то произнёс он, и Конор оторвался от созерцания запотевшего окна и тоже посмотрел на дракона.
Голова зверя действительно сделана мастерски, полностью выкрашенная в чёрный цвет, с длинными изогнутыми рогами и глазами-угольками. Вокруг неё шёл орнамент из непонятных символов, вряд ли принадлежавших северному наречию. Должно быть, это был изменённый вампирами илиарский язык.
— Фафнир, — вдруг пояснил Конор. — Легендарное чудовище. Отец всех драконов Недха. Говорят, его родила богиня ночи Нод до того, как стать хранительницей Маллхейма, одного из загробных миров.
— Расскажешь очередную мрачную и красивую сказку?
— Мрачную, но не совсем красивую, — криво усмехнулся северянин и качнул кружкой с элем в сторону дракона. — Нод понесла своё уродливое дитя от чародея по имени Хрейдмар, который взял богиню силой. О́дин проклял и мага, и его ребёнка, от которого избавились сразу же после рождения. Но даже всевидящие боги не смогли предугадать, что ублюдок Нод воскреснет, соединив в себе божественную силу и чародейскую кровь. Фафнир стал самым огромным драконом из всех ныне живущих и дал начало всему роду. «... и задрожали древние горы под рёвом Великого Змея, и пролился на землю и в реки дождь его яда. Отринутый сын Небес восстал, чтобы свершить суд над бессмертными».
— Впечатляет, — резюмировал Марк и отхлебнул эль, скривившись.
Практически всё пойло у северян было страшно крепким и поганым на вкус. Он до сих пор так и не привык.
— Фафнир был не единственным отпрыском Хрейдмара, но сильнейшим из них. Хотя, говорят, что на самом деле рептилия была не такой уж и грозной, какой её описывают в легендах и песнях, — добавил Конор, — Хотя бед Фафнир принёс немало. Его пламя пожрало старые города в Офдархиме. Остались одни обугленные руины.
— Что с ним в итоге случилось?
— Он был убит моим предком. Королём Эйнаром.
Марк некоторое время смотрел на голову Фафнира. Самокрутка истлела и едва не обожгла пальцы, он затушил её и вновь покосился на Конора. Тот теперь сверлил отрешённым взглядом вход таверны.
— Мы ждём слишком долго, — чувствуя на себе внимание керника, произнёс северянин. — Если не перестанешь пялиться, я тебе глаза выколю, волк.
— Прости, но других развлечений у меня нет.
Конор было собирался съязвить что-то, однако передумал и осушил кружку до конца. За стойкой раздался храп хозяина.
— Мне кажется, Бора не приведёт его, — сказал Марк.
— Приведёт.
— Почему ты так уверен?
— Она до сих пор сохнет по тебе, волчара, и поможет нам, потому что это тебя порадует.
Марк заставил себя проглотить его реплику и тяжело вздохнул.
— Это никак не влияет на то, что он просто может отказать ей.
— Да брось. Ему будет крайне любопытно посмотреть, за каким дьяволом мы сюда вернулись, — Конор взглянул на Марка и прищурился. — Уж не думал ли ты сдаться, шерстистый? После всего, через что мы прошли.
Он не сдался. Ещё нет. Но со временем уверенность в том, что они найдут Лету живой и здоровой, начинала сходить на нет. Марк с трудом мог признаться себе, что упорство северянина на протяжении их странствий значительно прибавляло ему сил. Если он не бросил всё к чёртовой матери, то и керник подавно не должен. Однако одного запала на двоих может не хватить.