Ответ сразил наповал, заставив Алею невольно сжаться от ужаса. От ровного тона и безучастных слов девушки.
- Я не знаю. Детей по приказу Ярослава отнимают после рождения, не показывая мне, - на губах девушки тень улыбки, она кажется Алеи безумной. - Иногда я представляю сыновей, иногда дочерей. Старшему уже почти десять, Виль или Дади вчера исполнилось семь, самому маленькому скоро будет два месяца.
- Но ты же говорила, что дети воспитываются здесь, в гареме.
И вновь этот ровный тон без малейшей примеси эмоций.
- На другой половине, это тоже приказ Ярослава, я не могу их видеть, но я могу представлять какими они стали.
- Но почему...
Договорить Алея не успела, Ася неожиданно вскочила на ноги и метнулась к двери:
- Встретимся утром, мои комнаты у самой лестницы.
Алея половину ночи провела, бессмысленно глядя в потолок и отрешенно представляя себя на месте наложницы капитана. Это бы у нее отобрали детей заставив, мучатся неизвестностью, ни разу не позволив даже взглянуть на собственное дитя. Это ее бы избили и изнасиловали, а потом сделали все, чтобы превратить дальнейшее существование в один беспредельный кошмар. Алею не обманули ни безмятежный взгляд, ни ласковая улыбка поздней гостьи. Ася была глубоко несчастна, но уже смирилась с этим и даже нашла оправдания для того, кто сломал ее жизнь. Она не обвиняла Ярослава и его раздутое эго, вовсе нет. Она, она и только она была виновна в том, что ее раз за разом ломают, причиняют боль и получают от происходящего удовольствие. Ася сказал, что нужно смириться, забыть о гордости и стать послушной тенью ради своего господина. Что только такое поведение спасет от наказания, подарит иллюзию о том, что все по согласию и по чистой любви. Алея устало закрыла глаза, отказываясь гадать о том, что с нею самою дальше будет. Хватит. Она уже строила воздушные замки и стремилась к мечте. Невозможно предугадать все и перепрыгнуть через собственную голову. Время покажет, что приготовил для нее Яромир и что она сделает, чтобы остаться собой.
Алея приказала себе успокоиться, но едва взошло солнце, как она вышла в коридор, тревожно оглянулась и, убедившись в отсутствии соглядатаев, мышью скользнула к Асе. Та сидела в глубине комнаты, сжавшись в комочек и медленно, словно в трансе, раскачивалась из стороны в сторону. Тонкие руки обхватывали голову, волосы в беспорядки разметались вокруг, укрывая фигурку, будто белоснежным плащом. И столько тоскливого отчаяния было во всей ее позе, что Алея замерла на пороге, боясь сделать шаг вперед. Что могло случиться за те несколько часов, что они не виделись с нею?
- Я могу помочь?
Ася испуганно вскинулась и, Алея отступила. Лицо девушки явно пропустили через отбойный молот и потом отбросили за ненадобностью, давая время подернуться кровавой коркой некогда точеным чертам прекрасного лица. Разбитые в кровь губы шевельнулись:
- Хочешь, узнать к чему ведет гордость? - Ася закашлялась, судорожно обхватывая себя руками и пытаясь справиться с болезненным приступом изнуряющего кашля. - Нас подслушивали... и ничего страшного... если бы Ярослав не приехал ночью... ему доложили...
И Алея, сломавшись, заплакала, глупо, ненужно, прикусывая губы, пытаясь сдержать жалкий всхлип от вида вчерашней красавицы, превратившейся в кусок отбивной.
- Не нужно жалеть, - Ася осторожно коснулась кончиками пальцев своего изувеченного лица. - Я не такая покорная, как требует мой господин, я нарушаю приказы. Он чувствуют ложь и страх... и мою ненависть к нему он тоже чувствует...
Алея ступает вперед, протягивая руку для того, чтобы помочь подняться девушке.
- Я провожу тебя до ванной.
- Не нужно, скоро придут слуги, - Ася силится улыбнуться разбитыми в кровь губами. - Ярослав забирает меня с собой на "Шивадо"... и мне жаль оставлять тебя здесь одну.
- Ты вернешься?
В голосе Алеи звучит потаенная надежда на скорую встречу, но Ася качает головой, не оставляя той пустых иллюзий.
- Я всегда сопровождаю Ярослава и в гарем возвращаюсь только перед появлением малыша, всего на несколько недель, потом меня возвращают на корабль. Тебе лучше не ошибаться, Алея, стань умнее меня.
Поверить ему.
Алея была почти спокойна, когда стояла под плотным покрывалом в ожидание появления Яромира в спальне. Она не собиралась закатывать ему истерики и умолять не лишать ее чести. Какая может быть честь у рабов на этой планете? Не собиралась набрасываться на него с кулаками и стараться проломить тому голову настольной лампой. Слишком глупые попытки обрести свободу. Алея пыталась думать, думать о том, как суметь выбраться из этого капкана, куда угодила волею случая. Думать получалось плохо, просто отвратительно. И с каждой минутой приходилось все затруднительней не скатиться в банальную истерику с обязательными слезами и икотой. Он появился неожиданно, неясной тенью метнувшись к ней и одним движением, сдергивая с нее покрывало. Почти такой же каким она запомнила его на корабле, только в этот раз не было обаятельной улыбки и задора. В его глазах стыла несвойственная Ниро нерешительность и смущение.
- Прости, - даже голос его звучал глуше и ниже. - Я не знал, я не хотел, Алея, не так, мне Ярослав только сказал.
Она представляла их встречу тысячу раз, но как - то совсем не ожидала извинений и раскаяния, что видела на его лице сейчас. Он гладил ее волосы, словно пытался успокоить и не дать позорно разрыдаться у него же на глазах.
- Ты мне веришь?
Его взгляд проникновенно - нежен и она бы так хотела ему верить. Ведь если не ему, то кому еще верить на этой страшной планете? А он продолжал перебирать ее волосы, что - то беспрестанно шепча, вжимал в себя и снова просил ему поверить.
- Ты мне поможешь?
Алея тянется к нему, заглядывая в его глаза и силясь прочитать в них ответ еще до того, как дрогнут в отказе четко очерченные губы. Она знает, что отсюда не выбраться, потому что его мать с особенным удовольствием и ни один раз ей сообщала об этом. Но Яромир шепчет "Да" и "Только не сразу". И надежда вспыхивает робкой звездочкой над их головами, озаряет новым светом и обещает будущее далеко отсюда.
- Не обмани, - просит она пересохшими от волнения губами.
- Ни за что, - хрипло обещает он. - Я испугался, увидев тебя такую, я не хотел...
Его пальцы нежны и почти невесомы, они скользят по ее лицу, медленно, слово вспоминая.
- Ты понравилась мне тогда, непосредственная и отчаянно - смелая, - он слабо улыбается, припоминая подробности их случайной встречи у трапа челнока. - Не представляешь, как же я обрадовался тогда тому, что ты хочешь добраться именно до "Шивадо". Я глупо повел себя, приставал, говорил гадости...
Она тоже касается его лица самыми кончиками пальцев, ощущая, наконец, его бесценное тепло.
- Ты был очень самоуверенным пилотом и самым милым из всех знакомых мне парней.
- Девушки без ума от меня, знаешь? - Он насмешничает, но в глазах лишь бесконечная нежность и слабые отсветы того, что станет серьезней желания получить вожделенный приз. - Веришь в любовь с первого взгляда?
Алея слабо пожимает плечами.
- Возможно, со второго?
- Значит, пока я играл во властного соблазнителя...
- Я думала о том, как буду убивать тебя.
Алея не чувствует слез и силиться улыбнуться, ее руки поднимаются выше и выше, она обхватывает его шею, притягивает Яромира ближе к себе.
- Мне так отчаянно плохо, я не хочу быть здесь, я хочу все забыть... пожалуйста.
- Я не хочу так.
Яромир напряжено смотрит в ее глаза и отрицательно качает головой. Игра зашла далеко, грозя поглотить обоих.
- Я хочу, - Алея в отчаянной попытке, прижимается губами к его губам, горячечно убеждая и его, и себя. - Я хочу все забыть, понимаешь... мы снова на корабле и я все-таки сломалась, уступила, сама пришла.