– Больше не надумал баллотироваться? – усмехнулась Виктория.
– Не-е, – протянула я, – не знаю уж, что ты там такого ему сказала, но больше никакой политики. И вообще, ему некогда, у него новая возлюбленная – укрощает строптивую математику! – и мы снова звонко засмеялись.
Веселье не останавливалось: я, уже разогнавшись, пересказала удивительные байки Джаспера про его нескучные ночные смены; Виктория все комментировала и дополняла истории еще более забавными деталями. Мы снова оказались лежащими на кровати, прибитые волной смеха.
Отдышавшись, Виктория первой пришла в себя.
– Слушай, Никки, – переворачиваясь на живот, обратилась сестра, – давай мы все же вскроем эту коробку в прихожей?
Я снова смутилась и непонимающе уставилась на расслабленное лицо Виктории.
– Ты боишься? – поднимая одну бровь вверх, удивленно спросила сестра. – А как же слова песни «я буду смелой», это что, наглая ложь?
Я закрыла на минуту глаза в надежде, что, когда их открою, Виктория уже забудет, о чем спрашивала. Однако, к моему сожалению, она все еще упрямо сверлила меня взглядом.
– Ты не отстанешь, да? – осторожно спросила я.
– Нет! Я сегодня чуть не упала из-за нее, не хочу, чтобы это повторилось! – настаивала сестра.
– Так давай ее перенесем к окну в гостиную? – включив дурочку, я высказала предложение.
– Нет, мы ее вскроем! – вставая с кровати и поправляя пижаму, продолжала упираться Виктория. – Если ты сейчас не пойдешь открывать коробку, я одна это сделаю, ты меня знаешь!
Пришлось все-таки поддаться провокациям и проследовать за сестрой. На первом этаже царили кромешная тьма и полная тишина: видимо, родители уже вовсю готовились ко сну, а мы с сестрой за болтовней потеряли счет времени. Виктория щелкнула выключателем, и свет залил прихожую. Злосчастная посылка все еще была там.
Вооружившись ножом для бумаги, я нехотя провела им по полоске скотча с нескольких сторон. Виктория сразу же, чуть ли не отодвинув меня с места, чтобы расчистить себе дорогу к коробке, принялась изучать содержимое с поистине неподдельным детским интересом.
– О, Никки, тут усилитель, какой-то сверток и письмо, – перечислила сестра. – Давай начнем с последнего, – оживленно тряся перед моим лицом письмом, предложила Виктория.
– Нет, начнем со свертка!
По размеру он был похож на рулон. Хм, что же там внутри? Разрезав ножом упаковку и развернув рулон, я явила Виктории плакат с молодым Никки Сиксом в его обычном сценическом образе и белоснежной бас-гитарой.
– Одно лицо, Вероника, – усмехнулась сестра. Ее взгляд прыгал от меня к плакату и обратно. – Смотри, тут автограф даже есть!
И действительно: снизу черным маркером виднелась огромная подпись бас-гитариста. Неужели Сэм ходил на концерт в Нью-Йорке ради этого? Он никогда не заикался о Mötley Crüe даже мельком. И как после всего этого я могу, не задумываясь, вычеркнуть полтора года с ним? Зачем он усугубляет положение своими подарками?