С языка готов был сорваться ответ:
– У-у, хромой шайтан! Ты нарочно придумал это, чтобы от работы отлынить! – но шакирды не успели, потому что один из них, подойдя со спины, поднял Хромого и бросил на землю.
– Нет, нет, это жульничество! – запротестовал Хромой, лёжа на траве. Потом вскочил и потребовал:
– А ну, давай ещё!
Когда он во второй раз оказался на земле, все остались очень довольны и от души хохотали над бедолагой. Громче всех, впрочем, смеялся сам Хромой.
Один мальчишка вскарабкался на высокое дерево и стал куковать в надежде, что настоящая кукушка ответит ему. Другой подговорил приятелей, и они стали прыгать через верёвочку. Тут кто-то закричал:
– Идите играть в «Свадьбу»!
Двоих учителей выбрали «атаманами». Шакирды парами подходили к ним и говорили:
– Ассаламегаляйкум!
– Вагалейкумассалам!
– Мати-мати!
– Что вам дати? – «атаманы» делали шакирдам на выбор разные предложения. Например:
– Вам какой конь нужен – серый, что в небо взлетел, или рыжий, что в болоте осел? – спрашивали они.
– Вы что предпочитаете – пёстрый алый платок или голубой с кистями?
Или:
– Вы что возьмёте – золото или серебро?
Или:
– Вам что по душе – Ак Идель, или же Кара Идель?
Когда каждый сделал свой выбор, играющие разбились на две неравные команды. Игра началась. «Свадьба». «Женихом» в группе Халима оказался один из учителей. Халим, как полагалось по правилам игры, запустил в него мячом и угодил в шею. Это была удача – шакирды прыгали от радости.
– Вот ведь молодец какой! Только сестру отдавать никак не хочет!.. – вскричал шакирд, набивавшийся Халиму в зятья. Он собирался сказать ещё что-то, но не успел, потому что появился следующий «жених», которым оказался Хромой.
Игра разгоралась. Удача была то на одной стороне, то на другой. Не осталось ни одного хальфы, ни одного шакирда, в которого не попали бы мячом. Учителя сбросили с себя казакины и ичиги, шакирды вообще остались в одних штанах и рубахах. Игра захватила всех – забыли о времени, некогда было даже взглянуть на небо, чтобы узнать, где находится нещадно палящее солнце.
И – о чудо! Вдруг все замерли на месте: откуда-то издали слуха их коснулся слабый голос скрипки. Играющие затаили дыхание и стали ждать – точно так во время рамазана мусульмане ждут призыва муэдзина к молитве. Звуки приближались. Сопровождаемые шумом леса и гомоном птиц, они казались ещё более волнующими и прекрасными.
В обществе двух шакирдов показался слепой старец Гали-суфи. Шакирды разом, как по команде, закричали:
– Играй, Гали-абзы! Играй! Да пошлёт тебе Аллах долгие годы!
Старик продолжал играть.
Снова поставили самовары, и снова поляна окуталась лёгким дымком. Сели пить чай. Скрипка пела так, что самые глубокие струны души отзывались грустью, хотя настроение у всех было самое светлое и радостное. Одна мелодия сменяла другую. Все слушали, будто зачарованные, забыв обо всём на свете, словно не было в их жизни бесконечно долгих и тоскливых зимних месяцев в медресе, словно вообще не было иной жизни, кроме этой красоты и счастья. Шакирдам казалось, что они попали в рай.
Шакирд, ездивший на подводе в медресе, сообщил:
– Джамагат, хазрат приедет к нам только завтра. Богатых попечителей я тоже пригласил на завтра.
Новость всех обрадовала.
– Ну, коли так… – проговорил Гали-абзы и снова заиграл.
Все притихли, слушая его.
Но вот скрипка замолчала. Шакирды снова предались забавам – стали бегать, прыгать, затевать игры. Возобновили и «свадьбу». А потом на смену веселью снова пришла скрипка. Тем временем и плов поспел. Халим в жизни не ел ничего похожего! Это был не плов, а объедение! Никакого сравнения с тем, что подавали во время «калпании», был вкуснее даже запомнившегося с детства калача, который отец привозил с ярмарки, даже донышка балиша, который мать приносила ему со свадьбы сестры Марфуги-апа, бледнело перед этим лакомством, даже чак-чак на свадьбе брата, куда он был приглашён в качестве дружки жениха.
Шакирды долго не могли оторваться от еды. Хромой съел столько, что не смог сдвинуться с места и уснул тут же, где сидел. И все прочие шакирды передвигались так медленно и осторожно, словно боялись расплескать бесценную жидкость, которую несли в сосудах. Халим, словно утка, тайком наевшаяся осенью гороха, тихонечко отошёл в сторонку и затих под деревом. Поляна вскоре огласилась мерным посапыванием шакирдских носов. Каждому снилась красивая девушка, жирные балиши на сковороде, источавшие дивный запах, – счастье наяву продолжилось и во сне. Те, кому давно пора было жениться, видели себя женатыми на красивой и очень богатой девушке. А кто-то пошёл ещё дальше. Эти видели себя героями жаркого диспута и время от времени принимались бормотать что-то. Один Гали-абзы не спал. Сидя под деревом, он боролся с ненасытными комарами. Наконец ему надоело слушать дружное сопение шакирдов, и он взялся за скрипку. Под пение скрипки сны шакирдов внезапно изменились: теперь одним грезилось, будто они, герои войска непобедимого Гали-хазрата, едут сражаться с какими-то огромными медведями, страшными дивами; другие видели себя на деревенской свадьбе и заигрывали с юным красавицами; а кое-кто скакал верхом на сказочных лошадях.