Настал вечер. Галиакбар-хальфа стал готовиться к встрече с крестьянами: собрал книги, подаренные медресе разными людьми, заполнил ими полки и стол, затем, соорудив из них стену, окружил ею свой угол. Самые большие, тяжёлые фолианты отложил в сторону, чтобы к приходу гостей раскрыть на столе. Столь же тщательно продумал прочие мелочи предстоящего спектакля.
Мужики пришли. В сенях их уж поджидал дюжий малый из мохтасаров, выставленный там хальфой. На слова: «Нам нужен Галиакбар-хальфа», – он должен был ответить: «Какой это Галиакбар-хальфа? Из того аула или из этого? А может, вы желаете видеть нашего Галиакбара-хальфу?» Когда дюжий, заросший бородой парень говорит: «Наш хальфа», – это должно было произвести впечатление! Мужики и в самом деле обратили на это внимание. Великовозрастные шакирды тут же, в сенях, запускавшие в казан салму, вмешались в разговор. Один сказал другому:
– Везёт же человеку, приятель! Галиакбар-хальфа на днях письмо из Астрахани получил. Какой-то бай умоляет его приехать и стать у них муллой. Пишет: при мечети у них большое медресе, для имама и дом, и земля готовы – тамошние баи обо всём позаботились…
Напарник не дал ему договорить:
– А почему письмо адресовано ему? Да потому, что один он у нас такой! – вставил он. – Вы бы видели, что тут вытворял бай из Сими, когда услышал, как наш хальфа читает Коран! Звал его к себе, да хазрат ни за что не соглашался отпустить. Вы тоже хороши! Да как вам в голову пришло забрать у нас такого наставника! Медресе-то на кого же останется?!
Гости с удивлением слушали шакирдов. Тут появился ещё один бородач.
– Хальфа просит войти, не стесняться, – сказал он и повёл гостей в дом.
Мужики обратили внимание на тишину в медресе. Старший шакирд сделал при них замечание младшему собрату:
– Чего ты тут горланишь? Не видишь, что ли, – гости к Галиакбару-хальфе пришли?
Несколько бородачей принялись услужливо стаскивать с гостей шубы и валенки. Они же торжественно сопроводили их к Галиакбару-хальфе. Когда отдёрнули занавеску, мужики, разинув рты, застыли на месте. Один с перепугу попятился даже назад. Перед ними в шёлковом чапане, вдоль и поперёк расцвеченном яркими полосами, в голубых ичигах, в большом бухарском каляпуше сидел хальфа, склонившись над огромной, во весь стол, книгой, а вокруг – целая стена книг! Мало кому в жизни доводилось видеть подобное: множество священных писаний, собранных в одном месте. Да ещё такой невиданной величины! Роскошное одеяние хальфы довершили впечатление. Мужик, стоявший впереди, поздоровался первым, и голос его заметно дрожал. Галиакбар-хальфа поднял голову и с улыбкой сказал:
– Добро пожаловать! Вот, пришло письмо от Шайхулл-имама, спрашивает меня кое о чём. Я как раз размышлял, как ему ответить. – Хальфа встал. – Проходите же, будьте, как дома! – С этими словами он принялся рассаживать мужиков внутри своей книжной «крепости». Одному из шакирдов, доставивших гостей, сказал:
– Ну а ты, Ахмет-братишка, давай поставь-ка нам самовар!
Мужики переглянулись. Переписывается с самим имамом, с лёгкостью отдаёт распоряжения мужчинам. Величие и значительность этого человека привели их в такое замешательство, что они не сразу решились заговорить. Зато Галиакбар-хальфа, прикидываясь скромным и приветливым хозяином, не умолкал ни на минуту.
– Здоровы ли вы? – участливо спрашивал он и находил множество других слов, чтобы показать свою заинтересованность их житьём-бытьём, расспрашивая о деревне, не забыл даже поинтересоваться чадами, чем окончательно расположил к себе гостей. Каждый подумал: «Такой важный, а не стесняется говорить о мелочах. Великодушный, милостивый человек!»
Бородатый шакирд всё приготовил к чаю, другой внёс кипящий самовар. Не успел он наполнить чашки, как два таких же бородача с книгами под мышкой осторожно отодвинули занавеску и смиренно поинтересовались: