Пережили и это событие. Дни потекли привычной чередой. Ждали «калпанию», обещанную Галиакбаром-муллой.
17
Пролетела половина зимы, а Халим все ещё не освоил вводной части учебника «Исагужи», не прочёл и «Муллу Садыка».
А тут по медресе пронеслась весть: в город издалека прибыли шакирды. Новость произвела на всех столь сильное впечатление, что о мужиках из Каенсара забыли и думать. Медресе гудело, как растревоженный улей. Сначала, неизвестно каким образом, узнали, что «они» явятся в медресе на вечернее занятие. Шакирды, в особенности те, кого хлебом не корми, только дай поспорить на диспуте, кинулись листать «Тахзиб» – пособие по воспитанию (а ожидаемый урок был как раз об этом). Готовились к встрече, читали о воспитании всё подряд из того, что имелось под рукой, не оставляя без внимания ни единого примечания и толкования. Из всех этих текстов в пять-шесть строк делались немыслимые, фантастические выводы и умозаключения, допускались сотни предположений и исключений, заранее готовились сотни всевозможных ответов. Спорщики нередко бежали к хальфам с раскрытыми книгами, просили разъяснить непонятное. Собравшись вместе, спорили до хрипоты. Забылось всё – и чай, и обед, и занятия. Все были возбуждены до крайности, будто готовились к настоящей битве, для которой оттачивали не клинки, а собственные языки. Было продумано, подготовлено несколько вариантов ответов. Предусмотрено множество исключений, но тут, как всегда некстати, явился Хромой со своими новостями и объявил, что гости прибудут только после возвращения хазрата. Один из заядлых полемистов, который готовился особенно рьяно, был так раздосадован, что не сдержался и, накинувшись на хромого с кулаками, сбил его с ног. А другой дал бедняге пинка, обозвав «Хромым шайтаном». Хромой, конечно же, не был виноват в том, что гости изменили свой план, и пострадал напрасно.
Подготовка, разумеется, на том не закончилась: новые соображения, мнения, новые советы раздавались то и дело.
Сгрудившись в углу, полемисты спорили очень долго и очень многословно – решали, какие вопросы зададут приезжим шакирдам. Наконец сошлись на том, что в основном «прощупают» их познания в области «Фикхе» – науки о проблемах исламского вероучения, а «Хидаю», которая призвана наставлять на путь истины, постановили отставить. А ещё предлагалось узнать, что известно чужакам об условиях в Египте. Те же, кто считал себя сильным в синтаксисе арабского языка, говорили:
– Пусть перечислят восемнадцать тысяч семьсот способов написания буквы «алеф» в слове «альхамде» и назовут сорок восемь случаев исключения.
Уверенно владевшие логикой считали: наибольшую научную ценность имеют вопросы, связанные с порядком бытия, сотворением мира и продолжением жизни за последней чертой.
– Пусть также ответят на вопрос: что следует считать первичным, – говорили они.
Спорили и кричали до тех пор, пока на выручку не пришли хальфы. В конце концов, решено было задать по одному вопросу из вероучения, синтаксиса и веры. Учителя поддержали тех, кто предлагал подготовить несколько вопросов из логики. Теперь предстояло договориться о том, какой вопрос следует задать первым. В конце концов успокоились на том, что раньше всех будет задан вопрос по синтаксису, во вторую очередь – по вероучению, потом – по логике и, наконец, по вере.
Вопросы были определены, назначены шакирды, способные задавать их, и те тут же, не мешкая, закрыв глаза, принялись зубрить мудрёные арабские фразы, синтаксические построения которых были сформулированы ещё в глубокой древности да так и застыли на века без изменения.
Первый вопрос по логике достался Халиму. После того, как текст был крепко-накрепко затвержен, ему объяснили, как следует вести себя во время диспута. Халима трясло от волнения, но текст он запомнил очень хорошо и теперь, зная опровержение на него, воображал себя впереди самых уважаемых полемистов медресе.
Хромой, которому достался второй вопрос, вышагивал вдоль половиц, припадая на короткую ногу и топая так, словно он был не человек, а тачка, одно колесо которой меньше другого. Он тоже заучивал, выкрикивая вслух, арабские фразы. Разбредясь по углам, шакирды зубрили свои тексты.
Наконец пронеслась долгожданная весть:
– Прибыли!
Медресе отозвалось дружным рёвом. Хромой по своему обыкновению тут же начал командовать:
– Сидите на месте и делайте вид, будто ничего не произошло!
Шакирды тотчас сообразили, чего он добивается, и каждый, нагнав на себя равнодушный вид, продолжал заниматься своим делом. В самом деле, было отчего вскидываться всем миром, забыв о приличии! Эка невидаль – чужаки явились на диспут! Пусть почувствуют, что они, выражаясь языком шакирдов, жалкие букашки, ничто рядом с хозяевами медресе, с их великой учёностью!