– Так, так…
Халим открыл было рот, чтобы представить возражение гостю-коротышке, но тут разом заговорили оба товарища коротышки. В спор ввязались ещё какие-то шакирды, так что Халим оказался вне игры. Из всех углов человек двадцать подростков выкрикивали возражения своими неокрепшими голосами. А через минуту кричали уже тридцать или сорок голосов – в спор включилось всё медресе. Шум то затихал, то вспыхивал с новой силой. Временами говорили только отвечающие, но голоса их тут же перекрывали тридцать или сорок дружно орущих глоток. Часы проходили за часами, а медресе и не думало успокаиваться, страсти кипели и клокотали, не стихая. Исчерпывался один вопрос, как тут же ему на смену возникал новый. Иногда наступала пауза. Собравшись с мыслями, гости приступали к ответу, и тут снова поднимался невообразимый шум – и было его так много, что хватило бы на целую улицу.
Пробило десять часов, потом одиннадцать. В конце концов осипли все – и гости, и хозяева. Они уже не кричали, а только хрипели. К двенадцати часам все уже просто умирали от усталости, едва ворочали языком. Тогда встал хальфа:
– Довольно, – сказал он, – поговорили на славу! – И остановил диспут.
После чая гостей проводили. Все были так взволнованы, что спать никому не хотелось. Долго сидели у самовара, вспоминая разные истории, связанные с подобными состязаниями шакирдов.
В тот вечер Халим дал себе слово, что станет лучшим спорщиком медресе. Он с жадностью слушал всё, что говорилось во время чаепития, стараясь не упустить ничего, что могло бы пригодиться ему.
18
Приезд гостей из дальнего медресе, их успешное участие в диспуте напомнили, что, кроме родного медресе, существуют ещё и другие. Возникло желание побывать в них и сравнить со своим, узнать, какие там шакирды, хальфы, хазраты, как и чему учат. В медресе было немало шакирдов, прибывших из разных мест. Понятно, что во время каникул они общались с земляками, заходили к ним в медресе, многое видели и слышали, так что в суждениях недостатка не было, правда, сведения эти бывали нередко прямо противоположного свойства. О кышкарском медресе, например, одни говорили, что шакирды там умеют хорошо вести дискуссии, сильные по части логики; другие же, напротив, смеясь над их невежеством, неумением рассуждать логически, ссылались на муллу из соседнего аула, выпускника этого медресе. Читая заупокойную молитву, он кланяется и кладёт земные поклоны дважды, хотя по закону шариата положено делать это один раз. А когда кто-то из мужиков заметил: «Старый хазрат делал не так», – мулла изрёк с важностью: «Ты, глупец, вздор говоришь! Мы ведь не солдаты и лишний раз поклониться нам не грех!». Другой шакирд насмешил, рассказав, как их мулла попал в чужой аул и вместо пятничного намаза прочитал что-то из хутбы – молитвы, исполняемой во время бракосочетания, да ещё начал её с конца. Вспомнили также историю, как шакирд из сатышского медресе, весьма осведомлённый в синтаксисе, собрал большой гошер – положенную духовенству десятую долю от урожая. На вопрос крестьянина: «Сам-то почему гошер не платишь?» – ввернул ему в ответ правило из арабской грамматики: мол, то, что однажды было усечено, во второй раз усечено быть не может. И таким образом вывернулся из щекотливого положения. А ещё рассказали такой курьёзный случай: выпускника казанского медресе в шутку спросили: «Как быть, мулла, если в тесто попала мышь? Можно ли есть такое тесто?» Вспомнив арабское выражение, мулла ответил так: «В Книге сказано: „Коль попалась, значит, держи!“ Так что выходит: есть можно и тесто, и мышь». Рассказывали также об оренбургских, троицких, каргалинских медресе, о нравах и обычаях, процветающих там, смеялись над шакирдами, которые старались угодить своему хазрату и таскали ему сплетни про муллу из враждебного медресе; осуждали невежд, не умеющих ничего иного, как только распевать Коран, бубнить, кланяясь, зихр (моление, где бесконечное число раз повторяется одно лишь слово – имя Аллаха) да развлекаться с дочерьми и снохами мужиков. Шакирды хвастались своими победами: один, якобы, переспорил кышкарского шакирда, встретив его в гостях; другой схватился с сатышским шакирдом по логике и с лёгкостью одолел его, не дав даже слово пикнуть в ответ; третий побил казанского шакирда в споре по мусульманскому праву, так что соперник его потом глаз не мог поднять со стыда.
Выходило, что во всех встречах, спорах верх одерживали воспитанники этого медресе. Своими победами они удивляли не только мужиков, но и мулл. Разговор обычно кончался тем, что кто-нибудь с гордостью заявлял: