Во дворе махдума шакирды с удивлением увидели множество кур и индюшек. Хазрат, появившись в дверях, принялся объяснять, словно вышел только для этого:
– Очень люблю птиц! Сынок, – обратился он к махдуму, – ты ещё не показывал гостям наших лошадей? – Не дожидаясь ответа, он сказал: – Пойдёмте со мной! – и повёл шакирдов за дом. Подойдя к стоявшему на привязи крупному вороному, хозяин похлопал его по шее.
– Не бойтесь, подойдите ближе, он добрый! – Подробно поведав, откуда у них этот конь, что ещё жеребёнком выкупил его за столько-то рублей у такого-то бая, он дал каждому шакирду сунуть руку под гриву коня и погладить его. – А вот здесь у нас ещё и жеребёнок есть! – сказал хазрат и вывел отличного стригунка.
Он долго рассказывал, как конокрад увёл у него мать жеребёнка – отличную кобылу! Вороному до неё далеко! И представьте, он своими глазами видел её на соседнем базаре!
Шакирды, едва дождавшись конца рассказа, уж радовались, что наконец-то всё, но не тут-то было: хазрат нырнул в очередное стойло и вышел с новой лощадью.
– А вот это восьмигодовалая кобылица, – доложил он. – Есть тут неподалёку боярин один, дурак дураком, право! Так я эту лошадь у него выменял. Хорошая была у меня кобыла с белой отметиной во лбу, да только вот беда – сбивалась с дороги. Еду как-то с базара. А день ветреный был. Я от ветра-то укрылся. Вдруг остановилась лошадь моя. Гляжу, а я возле какой-то мельницы! Оказалось, не свернула она на повороте и доставила меня в соседнюю деревню. А эта вот жерёбая. Не стал я спаривать её со своим жеребцом. В девятнадцати верстах отсюда есть у Шамсутдина-абзы серый в яблоках жеребец. Так что потомства ждём в начале марта…
Хазрат, похоже, собирался ещё что-то поведать и хотел показать других лошадей, но тут в окно кто-то громко постучал. Хазрат, словно воришка, пойманный на месте преступления, прошептал:
– Это моя остазбике стучит. Пойдёмте, не то самовар остынет! – и торопливо зашагал к крыльцу.
– Остазбике у меня очень строгая, – говорил он. – Да я и сам страсть как обожаю норовистых женщин!
Вошли в дом. Хазрат продолжил прерванный разговор о лошадях:
– Завтра я непременно покатаю вас на своём жеребце!.. – Он хотел ещё что-то добавить, но теперь постучали в дверь. Хазрат испуганно втянул голову в плечи и зашагал к двери. Слова женщины трудно было разобрать, зато вид хазрата красноречиво говорил сам за себя – досталось ему изрядно. Шакирды принялись осматривать дом. Хотя комнаты были обставлены богато, на полках не видно было ни одной книги. Не успели они подивиться этому, как увидели нечто такое, что удивило их ещё больше: в горнице на самом видном месте висели роскошные уздечка и шлея, к шкафу были прислонены три, не то четыре дуги, а возле двери с гвоздя свисали вожжи. Шакирды с изумлением разглядывали всё это.
Хазрат занял своё место. Испуг, вызванный внушением остазбике, был, как видно, забыт, и хазрат снова завёл нескончаемый разговор о лошадях, о муллах и баях, живших по соседству, и приключениях, связанных с их лошадьми. Халим пытался было перевести разговор на исламское ученье, но хазрат откровенно заявил:
– Вот уж эти дела меня совсем не интересуют! Прочту для мужиков один раз в неделю пятничный намаз – и того вполне довольно. Слава Всевышнему, махалля довольна нами!
На вопрос:
– А медресе у вас есть, хазрат?
Он сказал:
– Нет. Хотели было построить, да не вышло, – хазрат долго объяснял причину и кончил такими словами: – Шакирды мужику не нужны. Его дело – исполнять то, что мулла скажет, да аккуратно платить гошер!
И он снова завёл разговор о лошадях.
Напившись чаю и наслушавшись лошадиных историй, шакирды вернулись к Фахри-бабаю. Пока они отсутствовали, прошло два намаза – икенде и ахшам, однако на минарет никто не поднялся и призывать правоверных к намазу не стал. Шакирды сотворили очередной намаз ясту и стали расспрашивать старика о хазрате. Фахри-бабай сказал, что хазрат ему нравится, в махалле его очень любят, но под конец со вздохом добавил, что есть всё же у него один очень большой недостаток – «Мухаммадию» читать не умеет.
Наутро, к изумлению шакирдов, хазрат, как обещал, приехал за ними. Шакирды запрягли свою лошадь, которая вдоволь угостилась овсом «хап заман – тиз заман» Фахри-бабая, и двинулись вслед за хазратом. Тот по очереди забирал шакирдов к себе и показывал, как ловко управляет он вороным. Проводив их довольно далеко, он подсказал, в каком ауле им лучше заночевать, и назвал имя тамошнего хазрата. Потом крикнув: «Но-о!», – скрылся из вида.