Его познания по истории были на таком же уровне, а, возможно, и ещё более туманны. Прежде всего, разумеется, на свет явился пророк Адам, да приветствует его Аллах. Потом из левого его ребра была сотворена жена его Хава. А после явились пророки Нух, Ибрагим, Хажар и Сара, Расул-хазрат, Хасан-хазрат, Хусаин-хазрат, а потом, потом… Вот, пожалуй, и всё. «А что же всё-таки было потом?» – подобный вопрос не приходил ему в голову. Трудно сказать, как ответил бы Халим, если бы кто-то задал ему этот вопрос. Мы не погрешим против истины, если допустим, что уста его произнесли бы такие слова: «История на этом заканчивается». Нет сомнения, что так оно и было бы.
Познания его вбирали в себя ещё много других сведений. Ведь он был ещё и народным целителем, а потому имел, разумеется, представление и о медицине. Вселенная в его сознании состояла из трёх стихий – огня, воды и земли. А поскольку дети Адама являются частичкой вселенной, состоят они из тех же огня, воды и земли. Если всё это находится в должном равновесии, то есть в человеке их не больше и не меньше положенного, он здоров; ну а если чего-то в избытке или меньше нормы, он начинает болеть. При виде больного он интересовался: «Чего в нём больше, холода или тепла?» В первом случае советовал давать малину, а во втором – умываться холодной водой. Но самым главным лечением, само собою разумеется, были заговоры и нашёптывания. Халим горячо, всем сердцем верил, что Коран – это источник истины и чудес, а потому неудивительно, что он не допускал и тени сомнения в пользе заговоров и нашёптываний.
Других знаний у Халима не было, да он и не нуждался в них.
Вот с таким духовным багажом готовился он взять под своё покровительство мусульманский приход – махаллю, и стать для нескольких тысяч прихожан примером, достойным подражания, духовным наставником и отцом. Сделать всех этих людей своим подобием будет невозможно, но он хочет верить, что сумеет научить их думать, как он, смотреть на мир и потустороннюю жизнь его глазами и убеждён, что принесёт им этим большую пользу, выполнит своё великое предназначение.
Всё получилось, как он думал. Обучать байских детей, работать хальфой Халиму довелось меньше двух лет – его стали просить в муллы. В первый раз хазрат оставил его в медресе, сказав, что для роли муллы он ещё слишком молод. Однако случайный приезд в родной аул решил его судьбу. Мужики, которым не нравился их мулла, сразу же заговорили о разделе прихода. Все эти люди принялись продвигать Халима в муллы. Братья Халима, которым льстила роль близких родственников хазрата, и мать, давно мечтавшая стать матерью муллы, тоже включились в заговор. Халим дал своё согласие и против воли оказался втянут в него.
33
Хазрат скрепя сердце согласился, чтобы бывший его ученик занял освободившееся место второго муллы, поскольку прежний, Фахрулла-хазрат, был лишён указа за то, что сотворил никях молоденькой невесте, почти ребёнку. Само собой, для Фахруллы-хазрата, который строчил прошение за прошением, пытаясь сохранить место за собой, всё ещё изображая в глазах махалли муллу и по-прежнему принимая приглашения на обеды, Халим стал врагом. Друзья-приятели, сторонники Фахруллы-хазрата держались за него всеми правдами и неправдами, не жалели сил, чтобы выжить Халима из родного аула. Хотя на успех у Фахруллы-хазрата не было ни малейшего шанса, поскольку на руки ему была выдана официальная бумага о том, что указа ему больше не видать, он тратил уйму времени на хождения по судам, где рассматривались его нескончаемые кляузы на другого муллу. Расчёт был прост – протянуть время. Пока суд да дело, он вполне сможет продержаться в ауле до скончания своих дней. Появление Халима его даже обрадовало – теперь он мог строчить свои доносы на двоих мулл. Фахрулла-хазрат взялся за дело с огромным воодушевлением и даже заметно помолодел, когда удалось взбудоражить аул против молодого муллы. Хазрат ни минуты не сидел на месте, появлялся то в нижнем конце аула, то в верхнем, частенько видели его и за речкой. В доме у него теперь не затухал самовар, возле которого не переводились его сторонники – льстецы и подхалимы.