Время между тем не стояло на месте. Подоспела пятница. Не было ещё и десяти, а гости уже начали собираться. Как и в первый раз, люди несли с собой множество разнообразной снеди, несли блюда с мукой, кур, белоснежных крикливых уток и гогочущих гусей. Под клетью, в чуланах стало тесно от птицы, все миски и тазы снова с верхом заполнились мукой и солью. В доме от празднично разодетых старух, женщин помоложе, а также молодушек было не протиснуться. Зухра пожала руки каждой гостье в отдельности. Все они, едва шагнув за порог, поднимали руки и начинали шептать молитвы. Хотя время ещё было раннее, Халим, чтобы не смущать женщин, отправился на пятничный намаз.
Собрались все. Молодые женщины занялись на кухне едой. Зухра взяла в руки книгу и сказала:
– Давайте, пока идут приготовления, мы с вами почитаем книгу!
Женщины одобрительно загудели. Боясь пропустить хоть слово, они придвинулись к остазбике. Туговатые на ухо старушки развязали платки.
Зухра, воздав дрожащим голосом хвалу Аллаху, начала читать. Непонятные женщинам арабские слова она заранее заменила татарскими. Все оценили это и были благодарны.
Она тихонько напевала, читая. О красоте рая, об ужасах огненного ада, где грешники питаются горькими, ядовитыми плодами адского дерева заккум и пьют всякую мерзость – сказано было обо всём. Представив себе всё это, женщины разволновались.
– О Аллах, – причитали одни, – спаси и сохрани нас! – Другие же только вздыхали горестно.
Вот Зухра начала пересказывать историю праведницы. Как бы трудно ей ни было, она всё сносила терпеливо, не перечила мужу, с уважением относилась к свёкру и свекрови и, когда умерла, подруга увидела её во сне в райских одеждах, вкушающей сладкие райские плоды и разъезжающей на чудесных райских конях. Когда Зухра описывала мучения праведницы, одна из женщин, вспомнив дочь, муж которой оказался дурным человеком, сказала:
– О, бедняжка! – и залилась слезами.
Её слёзы напомнили гостье из богатой семьи, как несчастна замужем её родная сестра, и она тоже заплакала. Их плач напомнил молодой снохе о злой свекрови, и слёзы полились из её глаз. Женщина, глаза которой всегда были на мокром месте, начала плакать просто так, за компанию. А её завистница и соперница по части нарядов, подумав, чем же она-то хуже, тоже стала выдавливать из себя слёзы, хотя плакать ей вовсе не хотелось.
Тут, глядя на соседок, плакать принялись все гостьи Зухры. Когда женщины вокруг дружно проливали слёзы, не плакать было просто неприлично, и каждая старалась делать вид, что плачет. Их стоны и всхлипывания стали слышны в сенях, где хлопотали молодые снохи, и те вдруг заголосили тоже.
Зухра смотрела на плачущих женщин, и ей тоже стало грустно. Казалось, она ужасно соскучилась по матери, очень хочет видеть сестру. Но Зухра не стала думать об этом, а подумала о Халиме, и лёгкая улыбка вернулась на её лицо. Она продолжила чтение.
Но вот угощение было готово. Женщины снова устроились плотными кругами. Разнесли тарелки с супом и пирогами. Все приступили к еде. Дома у каждой были дочки и сыновья, поэтому часть того, что было у них на тарелке (кроме шулпы, разумеется), женщины отложили, чтобы забрать с собой. Так что после них не оставалось ничего.
Вынесли чак-чак. Гостьи клали на блюдо проколотые монеты для украшений, браслеты, серьги. Сверху на блюдо положили салфетки и вышитые полотенца.
На этом приём гостей закончился. Женщины шумно поднялись и, наполнив дом нестройным гомоном, как на ярмарке, вышли на улицу. Каждая попрощалась с Зухрой, все её благодарили. Пожилые женщины с нежностью трепали молодую хозяйку по спине.
Зухра вышла проводить гостей до ворот. Там ещё долго разговаривала с ними. Слушала, как одна свекровь жаловалась на свою сноху; а одна сноха рассказывала, сколько горя терпит из-за свекрови; одна женщина поделилась, что муж совсем не любит её. Всех она выслушала, как умела, отвечала им, давала советы.
В конце концов, женщины разошлись. Уставшая Зухра, радуясь, что освободилась наконец-то от нелёгкого дела, села с родственницами Халима пить чай. Она была счастлива слышать их похвалы:
– Ты говорила очень хорошо, всем понравилось.
Увидев Халима, Зухра легко, как бабочка, полетела к нему навстречу, сияя оттого, что сбросила с себя великий груз. Он заключил её в объятия и, не разнимая рук, узнавал, какое волнение она пережила, как женщины плакали, слушая её. Халим радовался вместе с женой.