– Как Ваша фамилия? – и посмотрел на Сагадат.
Сагадат назвала фамилию. Тот, порывшись в бумагах, нашёл её лист. «Собирается вернуть мне прошение», – с трепетом думала Сагадат. Человек между тем что-то писал.
Начальница, улыбнувшись, сказала:
– На сегодня довольно, завтра экзамен по арифметике. Русский прошёл хорошо.
Сагадат шла к выходу, ничего не замечая вокруг себя. В коридоре она вытерла лоб и пошла на улицу. Когда она выходила из дверей, пробило час. Чудеса! Экзамен, который, как думала Сагадат, пролетел так стремительно, длился целых три часа с четвертью! Арифметика прошла ещё легче. На истории, хотя речь Сагадат была затруднена, она ответила на все вопросы. Одолела и это. Экзамен по географии прошёл очень легко. Не прошло и недели, а все экзамены были сданы. Сагадат получила на руки свидетельство об окончании четырёх классов гимназии. Радости её хватило на целый день, к вечеру она почувствовала, что еле стоит на ногах от усталости. Закат на небе ещё не погас, а Сагадат уже крепко спала. Засыпая, она видела своё «Свидетельство» и улыбалась во сне.
Проснулась она оттого, что чей-то голос говорил:
– «Ягоды малины черноплодной очень хороши. Вишня красная», – предложения, которые она разбирала на экзаменах.
Она сладко потянулась. Лучи солнца, проникая через лёгкую штору, казалось, разделяли счастье молодой, здоровой красивой женщины – смеялись, радуясь её вчерашней победе, и поздравляли. Сагадат охватило блаженство. Чтобы насладиться им, продлить мгновения счастья, она снова легла и вытянулась в постели. Словно батыр, вернувшийся домой с победой, наслаждалась она покоем, отдыхом. Помня, сколько труда и усилий было отдано победе, она гордилась собой. Сагадат засмеялась. Её чувства требовали простора, комната казалась слишком тесной, узкой, не хватало воздуха. Она, смеясь, вскочила и раздвинула оконные шторы. Солнце мгновенно залило комнату ослепительным сиянием, в лучах которого Сагадат чувствовала себя барашком на весеннем лугу, она резвилась и смеялась. Взгляд упал на белоснежную постель, снова захотелось понежиться. Она шагнула к кровати, но тут из окна повеял лёгкий ветерок. Старая рябина за окном качнула ветками, словно приветствуя Сагадат. Веточки, увешанные гроздьями ягод, стучались в стекло. Сагадат прыгнула на окно, сорвала большую гроздь, ягоды которой напоминали пуговицы на одежде богатых суфиев, и отправила одну ягоду в рот. Горечь её была приятна. Она собиралась нырнуть в постель, но, увидев себя в большом зеркале, застыла на месте. Растрёпанные чёрные волосы, спадавшие на плечи, ещё больше подчёркивали белизну её тела. Упругие белые груди оттеняли чёрноту волос. Открытая рука, белая и тонкая, застыла с красной гроздью рябины. Шея гладкая, ровно покрытая золотистым загаром и оттого казавшаяся ещё привлекательней. Сагадат любовалась своим отражением и вдруг её поразила мысль: ведь всё это – она, её красивое тело, её искрящиеся на солнце волосы, её гладкая шея. Она засмеялась, вспомнив кого-то, лицо расцвело и стало ещё светлей. Грудь красиво всколыхнулась.
– Да, это прекрасное тело – моё, моё, – повторяла она с восхищением.
Ей захотелось увидеть всю себя голую, узнать, как она смотрится. Сагадат понимала, что любопытство её неприлично, но желание было велико и настойчиво. Не в силах устоять перед ним, она стала не спеша расстёгивать пуговицы ворота. Белая рубашка, словно не желая оставлять свою хозяйку голой, медленно сползла на пол и обвилась вокруг её ног. Обнажённая Сагадат стояла перед большим зеркалом. Она торопливо, словно её подгонял кто-то, стала осматривать себя. Всё было красиво, соразмерно. Она повернулась к зеркалу боком, пытаясь разглядеть себя со спины. Полные ягодицы, тонкая талия, стройные ноги. Снова встав к зеркалу лицом, она хотела получше рассмотреть своё тело спереди, но от смущения, нахлынувшего внезапно, залилась краской. Одним прыжком Сагадат вскочила на кровать и закуталась в одеяло.