-Прости его, Настя, он совершенно невыносим! Меня зовут Арина, - представилась она, - мама Мира. Будем знакомы.
-Приятно познакомиться, - ответила я, от неловкости переступая с ноги на ногу.
-Мирослав никогда не приводил сюда девушек и последний раз просил у меня помощи лет много лет назад, когда я развелась с его отцом и переехала к новому мужу. Мой сын редко приезжает, никогда не берет на руки брата и тем более не качается с ним на качелях, - она смотрела в сад огромными васильковыми глазами, в которых застыла вселенская грусть-печаль.
-Узнаю Мирослава, - буркнула я себе под нос, но Арина громко цокнула языком.
-Не надо осуждать его, Настя, я сама во всем виновата! Я могла бы бороться за него, отстаивать свои права, но предпочла опустить руки и молча уйти, оставляя его на воспитание деспота. Ты же знаешь отца Мира, наверняка слышала! Голицын старший всегда все делал по своему, не считаясь с мнением окружающих, и он лишил меня возможности общения с Мирославом на долгие два года. - Произнесла она, опуская уголки губ и переплетая тонкие пальцы рук. – Но давай не будем о прошлом, нам же нужно сделать из тебя принцессу?
-О, нет, просто помогите мне с подходящим тематическим нарядом, - попросила я Арину. – Конец девятнадцатого века, - развела я руками.
-Мир знал, к кому тебя везти, и я благодарна, Настя, что тебе нечего надеть. Когда бы еще увидела сыновей, качающихся на качелях, - она еще раз посмотрела в окно, после чего приблизилась и решительно взяла меня за руку. – Пойдем наверх, в мою гардеробную. Дело в том, что до замужества с Федором я выступала на сцене, работала в городском Драмтеатре, поэтому наряд подходящий есть, но придется делать вставки, ты не такая худенькая, как я.
Я понурила голову, а Арина тут же рассмеялась.
- Прости, я и забыла, какие в восемнадцать бывают мнительные девочки, тебе уже есть восемнадцать? – спросила она.
-Летом исполнилось, - кивнула я в ответ.
-Вот и отлично. Твоя фигура идеальна, Настя, я о такой роскошной груди только мечтать могу. Проходи сюда, - она утянула меня в комнату с высоким белоснежным потолком и посадила на низкую софу, заваленную крохотными подушечками. На прикроватный пуф через несколько минут легло шикарное платье кремового оттенка с яркой ручной вышивкой по подолу, с рукавами-фонариками и шнуровкой под грудью. Отделка лентами и кружевом дополняла наряд, делая его шедевром позапрошлого столетия.
- То, что надо, - улыбнулась я, счастливая от того, что проблема с платьем решена. – Оно сказочное!
-И оно твое, когда с ним закончит швея.
-Я верну, - произнесла уверенно, а Арина звонко рассмеялась, как девчонка, которой вдруг стало так хорошо и беззаботно на душе.
-Мне оно не понадобиться, милая, на сцену я не вернусь. Раздевайся до белья и не красней, я только мерки сниму.
Все же краснея, бледнея и оправдываясь перед мамой Мира, я объяснила, что на мне нет бюстгальтера, потому что он остался в школьной сумке… В общем, я лепетала всякую ерунду, пока Арина не рассмеялась еще раз.
-Поняла-поняла, настаивать не стану. Давай замеряем талию.
-Весело вам тут? – капризным тоном спросил Мир, без стука вваливаясь в комнату с братом на руках. Я порадовалась, что не стала раздеваться.
Малыш сосал кулачок и не спешил к маме, а Мирослав выглядел по-настоящему обиженным. Я бы рассмеялась, глядя на его скорбно сведенные брови и опущенные уголки рта, но меня остановила неприязнь, поселившаяся в груди по отношению к Миру. Каждый раз, когда я начинала верить в его человечность, вспоминались грязные, грубые и жестокие слова парня по отношению ко мне, и в мыслях всплывал вопрос: «За что он так со мной? Что я ему сделала?»
-Он есть хочет и нам скучно. – Заявил Мир, опуская брата на ковер. – На вопросы не отвечает, в мяч играть не хочет, ходит и то с трудом.
Арина нахмурилась, но тут же улыбнулась.
-А что ты ждал от годовалого ребенка, конечно, не играет, ведь он и ходить начал неделю назад. Мирослав, нам осталось совсем немного, накорми Сашу фруктовым пюре, мы скоро спустимся.
-Тебе сделать чай? – спросил он мать напряженным голосом.
-Да, дорогой, - ответила она с облегчением, - я не пила горячий чай со вчерашнего дня, все некогда. А печенье шоколадное закончилось, - вдруг, с какой-то затаенной грустью произнесла Арина. Я на секунду поверила, что нахожусь рядом с обиженной девочкой, которую лишили любимого лакомства.