-Мам, чего ты в самом деле, привез я твое печенье, - буркнул Мир, а у Арины руки затряслись. По-настоящему, очень сильно. Она даже на тахту опустилась и посмотрела на меня, как на седьмое чудо света.
-Спасибо, Настя, - Арина прижала к глазам ладони и всхлипнула, а я не поняла, чем ее так расстроил разговор о шоколадном печенье, и за что я получила благодарность. – Мы с сыном обожаем шоколад, втайне от его отца по ночам, когда Голицын не видел, спускались с сыном на кухню и уничтожали печенье до последней крошки. Столько лет прошло, а тут он… с печеньем.
-Это не из-за меня, - попыталась я сказать хоть что-то.
-Нет, Настя, без тебя он каждую субботу привозил мне продукты, с тех пор, как вернулся. Колюче целовал в щеку и снова уезжал. И, знаешь, ни разу в пакетах не лежала упаковка с шоколадом или шоколадным печеньем. Можешь не верить, но Мир меня простил.
Я только головой в ответ кивнула. Каких только заморочек у людей не бывает, подумаешь. Каждая семья, как зеркальный лабиринт, полный шкафов со скелетами, мне ли не знать, с моим-то отцом!
-Все, готово! – наконец, отпустила меня Арина. Надень-ка вот это и пошли пить чай.
Она бросила на кровать приталенное красное платье с жестким корсетом, летящей юбкой чуть выше колен и плотный скромный жакет к нему нейтрального бежевого оттенка, но скроенный очень качественно, женственно и безукоризненно.
«Дизайнерские шмотки», - вспомнила я собственные мысли, разглядывая платье и жакет.
Я хотела отказаться, но Арины в комнате уже не было, а спускаться вниз в спортивной форме показалось еще более неуместно. С тяжелым вздохом я переоделась, даже не глянув на себя в зеркало, подошло и ладно, но дома пообещала себе спрятать вещи с чужого плеча в дальний ящик гардеробной и больше никогда их не касаться. Пусть, мы с мамой бедны, но гордость у нас есть.
Мирослав что-то быстро набирал в сотовом, не поднимая головы и поддерживая с Ариной разговор короткими фразами.
-Мам, нам пора, - наконец, поднялся он из-за стола, когда я нерешительно потянулась за пресловутым печеньем. - Настенька, на выход!
Я сжала пальцы, которые так и не дотянулись до вазочки, торопливо прощаясь с Ариной и Сашей. Женщина поцеловала меня в щеку и пожелала терпения.
-Дай ему шанс, милая, он его заслужил.
Но так думала Арина, а я считала, что Мирослав заслуживал только одного – звонкой пощечины за приказной тон и грубое поведение.
-Ты хоть кого-нибудь любишь на этом свете? – спросила я парня, когда он сел за руль и смерил меня ледяным обжигающим взглядом. Сапфировая глубина его взгляда замораживала и обдавала презрением.
-Не твоего ума дело, Настенька! Маме ты понравилась, поэтому я отвезу тебя домой и не стану приставать до понедельника. Сделай одолжение, представь, что на время поездки меня рядом нет!
Кипя от негодования, я всю дорогу домой с ожесточением тыкала в сенсор телефона, представляя, что передо мной лицо Мирослава. Этого заносчивого ублюдка, который совсем совесть потерял!
-Постарайся к школе остыть и научиться улыбаться. – Припечатал Мир, снова утыкаясь в свой айфон и демонстративно игнорируя мой взгляд.
-Пошел ты! – процедила я сквозь зубы, но Мир молниеносным движением поймал мою руку и сжал ее так, что я зашипела от боли.
-Пока, Мир, - по слогам произнес он, обжигая холодом. – И спасибо, что подвез.
-Пока, Мир, - прошептала я в ответ, желая только одного, чтобы кто-нибудь поступил с ним так же, как он сейчас поступал со мной.
(Мирослав)
Я проклинал Федора. Да, он вытащил меня из неприятностей, да, подарил шанс на новую жизнь, но сейчас я не понимал, чем заслужил наказание в виде Насти Фадеевой, не хотел видеть приемного отца и слышать его тоже не хотел!
«Ты должен проследить за этой девочкой, что-то с ней не так!» – просил меня Федя, а я с первой минуты знакомства с Настей чувствовал, что с ней все так! Все так, как надо, как я хочу. Сколько, мать его, раз мне во сне являлась такая девушка, как Настя – честная, добрая, нежная и ранимая, со светлыми локонами и тонким бледным профилем.
Сколько раз, тренируясь до отупения в прокуренном стылом зале с окнами, перегороженными толстыми решетками, я мечтал о встрече со своей любимой, которая вытащит меня из дерьма, окутает лаской, любовью, обогреет, вылечит.
Ехать снова к матери не хватило сил, и я зарулил в «Элитариум», наткнувшись на Оксану – администратора и преданную рабу Фадеева – совладельца данного заведения.
-Кирилл здесь? – спросил я ее без особых церемоний. Девушка просканировала меня вопросительным взглядом и показала на пальцах цифру четыре, а я насторожился. Кирилл находился на этаже, отведенным под личные покои Фадеева, но встреча с хозяином клуба послужила бы той последней каплей, которая могла свести меня с ума. Я медленно побрел к выходу, ощущая загнанность каждой клеточкой тела. Долбанный одиночка, которому некуда податься. Никому не нужный элемент общества.