На литературе нам не дали пообщаться, но, безумно соскучившись по своему вечному раздражителю, я позволила ему держать руку на моей талии весь модуль. Злость сошла на «нет», сменившись желанием обладать Мирославом целиком и полностью. Я даже свыклась с этой опасной мыслью и позволила себе немного помечтать.
Мы остаемся наедине после уроков, и Мир снова тащит меня под лестницу, чтобы поцеловать. На языке возник вкус шоколада, а взгляд парня, задержавшийся на моем лице в этот момент, потемнел.
«Мысли читает?»
-Многие ребята не определились с профессией, - пожала я плечами, чтобы как-то нарушить тишину между нами. Я в том числе. Недавно мне даже хотелось стать прислужницей самого черта, лишь бы деньги платили, но после того, как я узнала, кем является мой отец, стала более аккуратной с мыслями и желаниями.
- Скучала? – спросил Мир, а я кивнула в ответ. Трудно вот так взять и начать непринужденную беседу с тем, от присутствия которого у тебя мозги плавятся!
-Ты определилась с будущей профессией? – продолжал допытываться Мир, пока мои сонные, как мухи, мысли плавно и лениво бились о черепную коробку в поисках нормальной темы для разговора.
-Я давно определилась! – капризно ответила Николь, игнорируя тот факт, что вопрос Мира адресовался мне. – Модели много зарабатывают, часто путешествуют и следят за собой. Они независимы и не привязаны к офисной рутине.
-А еще они вынуждены терпеть любые капризы тех, кто платит за их работу, - сморщила конопатый носик Аня Графин, за что получила от Николь ядовитый взгляд. – Им приходится рассчитывать только на свою красоту и молодость, потому что успешная модель после сорока – это практически легенда, а таких по пальцам можно пересчитать. – Проигнорировала взгляд Аня.
-Тебе в модели путь заказан, Графин, - грубо прервала ее Николь, - по прохождении теста удиви нас результатом, - она демонстративно постучала пальчиками по подбородку. – Быть тебе лабораторной серой мышкой, до самой старости изобретая лекарство от рака и умерев от него же.
-Жестокая ты, Нин, - усмехнулся Мир, - Анька хотя бы попытается помочь людям, а что ты?
-А я им помогаю эстетически! – хмыкнула девушка. – Они мною любуются и получают удовольствие.
-Хмм, - Барин смерил Николь взглядом. – Одним глянцем сыт не будешь, я бы рискнул на физический контакт.
Николь ткнула Баринова длинным ноготком в щеку и надавила так, что парень заверещал.
-Отвали, больная! Согласен на эстетику, только отвали!
Мир рассмеялся, все-таки хватая меня за руку и утягивая за Анной Павловной в аудиторию. Русичка суетилась, усаживая учеников за отдельные компьютеры, а специалист подходил к каждому и объяснял, что на тестирование следует быть предельно откровенными и честными с самим собой.
-Наша программа позволит вам выявить свои сильные стороны, определиться с профессиями, которые подходят вашей натуре, характеру, стилю жизни…
-И все же, - Мир наклонился ко мне, заглядывая через плечо в экран моего компа и отвлекая от вводной лекции. – Ты определилась с профессией?
Я достала ручку и написала на блокнотном листе: «факультет иностранных языков», а Мир долго вертел листочек в руках, попеременно успевая тыкать на кнопки клавиатуры и читать информацию на экране. Я видела, как он хмурится и нервно поправляет отросшую челку, спадающую на лоб. Его лицо осунулось за эти две недели, под глазами залегли тени, а черная водолазка делала парня слишком чужеродным для лицея. Мир казался мне выпускником университета, никак не меньше, а широкие плечи, уверенная посадка и прямой немигающий взгляд добавляли его облику опытности и пару-тройку лет к возрасту. Ему бы не тест на определение будущей профессии проходить, а консультировать таких, как мы.
-Осталось десять минут, - предупредила нас Анна Павловна, отстраненно глядя в окно. В последнее время она сыпала цитатами из стихов неизвестных нам поэтов и все вздыхала о ком-то. Однажды, встретив меня на большой перемене, Анна Павловна воскликнула: «Как люблю, как любила глядеть я на закованные берега, на балконы, куда столетья не ступала ничья нога…» Тогда, я подумала, что русичка бредит и хотела на полном серьезе предложить ей свою помощь, но она снова пожаловалась на погоду и ушла в кабинет, прижимая к груди стопку листов – наши очередные писульки. Анна Павловна вообще отличалась неординарным поведением, но любила свой предмет всей душой, вкладываясь в занятия по полной программе, за это ее уважали и не обижали.