-Как развлечемся после занятий? – спросила невысокая, но очень симпатичная брюнетка с длинными изогнутыми ресницами, пухлыми губками и профессиональным макияжем. Выглядела моя однокурсница лет на двадцать пять, никак не меньше, и все знали ее под ником Николь.
Нина Языкова славилась своей дворянской родословной, уходящей к Александру Семеновичу Языкову – полковнику русской императорской армии, о чем писали в модном женском глянце, где девушка снималась в шокирующих фотосессиях. Я бы никогда не узнала об этом, но мама каждый раз после уборки приносила к нам во флигель стопки глянцевых изданий, которые хозяйка собиралась выкидывать. Там я случайно наткнулась на фотографии Николь, которая позировала полуобнаженной перед камерой. Вода эффектно скрадывала все откровенные места, при этом демонстрировала миру упругую попку, высокую грудь и осиную талию. Статья называлась: «Исследование: холодный душ по утрам избавляет от вирусных инфекций», и Нина Языкова, видимо, испытывала на себе действенность научного метода.
-Ну, же, ребят, думайте активнее, - капризным тоном выдала модель, когда на ее вопрос послышались неуверенные предложения «сходить на набережную» или «затусить в пиццерийной». – Мыслите масштабно! Что это за тусовка в вонючей тесной кафешке? А на набережной по ночам одни бомжи слоняются!
Я скрыла улыбку, вспоминая, что только вчера гуляла вдоль реки, наслаждаясь вечерней прохладой и яркими огнями проплывающих пароходов. Влюбленные парочки жарко целовались, придавая пикантности и романтики, мамы с колясками громко разговаривали по телефону, стремительным шагом двигаясь в одном им известном направлении. «Лишь бы ребенок не проснулся и не заплакал!» - читалось на их лицах. Школьники голосили какие-то песни и записывали ролики, я даже промелькнула в кадре, когда какой-то сумасшедший адреналинщик прыгнул в воздух, чтобы перекувыркнуться, и чуть не сбил меня с ног.
-Николь, хоть одно знакомое лицо! – услышала я голос, выныривая из воспоминаний. В класс вошел высокий широкоплечий парень, к которому тут же обратились лица всех одноклассников. Нина ахнула, прижимая ладошки к приоткрытому рту, а я с ужасом узнала вчерашнего случайного знакомого. Этот придурок оставил на моей руке синяки, и я прекрасно помнила его дикий взгляд, обжигающий ледяным холодом.
-Мир! Мирослав! – заверещала она на всю аудиторию, нисколько не стесняясь такой экспрессии, и повисла у парня на шее. Тот снисходительно хмыкнул, приподнял девушку за талию и поставил на ноги, устремляясь между рядами и нагло рассматривая каждого, кто вставал у него на пути. Нина следовала за ним, тараторя о том, что и «понятия не имела», «вернулся в город», «в одном классе» - разобрала я отдельные слова в потоке бессвязной речи.
-Нин, потише, у меня голова трещит, - скривился Мирослав, замирая возле моей парты. – Это мое место! – обратился он уже ко мне, ожидая ответной реакции. Я во все глаза смотрела на парня, пытаясь побороть смущение и не залиться краской.
Что говорить, Мир отличался от всех мальчишек, его и мальчишкой-то назвать не получалось, даже мысленно, не то, что вслух. Высокий, подтянутый, широкоплечий, Мир давил авторитетом во взгляде и выражении лица – бесстрастного, холодного и отрешенного от действительности. Чернота его зрачка затянула меня в такой ледяной омут, что я не могла ни вдохнуть ни выдохнуть, а темный загар, резкие черты лица, острые скулы и волевой подбородок добавляли Миру властности и дьявольщины.
«Кто в здравом уме запихнул этого парня сюда, пусть, и в экспериментальный класс для выпускников?!» - подумала я, оглядывая из-за широкой спины ряды парт. Все последние места оказались заняты, а на первые я бы ни за что в жизни не села.
-Здесь не написано! – огрызнулась я на парня, продолжая гипнотизировать тонкий белый шрам на его руке, сжатой в кулак, которую он вольготно разместил на парте у меня перед носом. Смотреть ему в лицо и дальше почему-то не хватило решимости. В животе неприятно скрутило все внутренности, а во рту пересохло.
-Встала и ушла! – жестким тоном пророкотал Мирослав, а тишина в классе стала оглушающей.
-Я никуда не уйду, это мое место, - почему-то «уперлась я рогом». Но никакие силы на свете не отлепили бы меня от стула в этот момент. Я и хотела уступить Мирославу, но не могла, потому что боялась, что он увидит мою серую плиссированную юбку ниже колен и обшарпанные носы туфель. Я хотела проиграть, но так, чтобы сохранить достоинство, хотя бы до следующей перемены.