— Их материальное положение оставляет желать лучшего, — кивнул он, будто подтверждая мои мысли. — Удивительно, — усмехнулся герцог Фон Харт, — как Элис вообще выжила в этом семействе.
— О чем ты? — посмотрел я на него.
— Баронесса разбазарила ее наследство, — отец помахал в воздухе теми самыми бумагами, на которые потратил все время поездки, — даже дом ее погибших родителей умудрилась продать, хотя по закону это запрещено.
— Но… — я был ошарашен услышанным, — куда она все дела?
— За четыре часа, которые я выделил Полю, (правая рука отца, передавший ту самую заветную папку перед отъездом) найти удалось не все, — вздохнул родитель. — Одно точно могу сказать — баронесса жила на широкую ногу. Самое затратное: украшения, пошив платьев у известных модисток, частые балы на протяжении нескольких лет и оплата за все года обучения в академии Риденгард. Причем оплачено не за Элис, а за Жюстину Мен Роут, родную дочь баронессы.
— Погоди… — я был в шоке. — Получается, за Элис вообще нисколько не оплачено?
— Получается, что так, — кивнул родитель.
— Тогда как она учится… — от возникших мыслей, выстроившихся в логическую цепочку, меня обуял гнев невиданной силы.
— Давай только без огненного шоу, ладно? — предупредил отец, поглядывая в окно, где нам навстречу ковылял слуга в потрепанной форме, чтобы распахнуть проржавевшие ворота. — Держи себя в руках, сын. Все будет хорошо, верь мне.
Глава 37 Поведайте нам всю правду
Лиен
Пришлось приложить немало сил, чтобы выглядеть спокойным, хотя на деле меня разрывали эмоции.
Стиснув зубы и стараясь выровнять учащенное от накатившей ярости дыхание, я сместил взор на окно, в котором виднелся слуга, остановившийся по другую сторону хлипеньких ворот.
— Доброе утро, господа! — низко поклонился он.
— И вам, любезный, — кивнул в ответ отец, — можем ли мы увидеть вашу госпожу?
Мужчина в годах от доброжелательного тона вскинул удивленный взгляд.
— Она спит, — пролепетал он. — Но… я могу разбудить ее.
— Буду вам признателен, — ответил ему папа.
В следующую минуту скрипучие кованые ворота распахнулись, впуская наш экипаж на запущенную территорию семейства барона и баронессы Мен Роут.
— Супруг тетки Элис слеп и глух. Их разница в возрасте составляет почти тридцать лет. Положение его дел уже давно не очень, он забыт всеми. Вот Дэлия, по всей видимости, и творит все, что ей вздумается, пытаясь за счет своей племянницы хоть как-то напомнить высшему свету о себе.
— Мерзавка! — вырвалось гневное у меня.
— Сын, — укоризненно покачал головой родитель, — неважно, какие гнусные вещи делала эта женщина и, судя по всему, ее дочь, не стоит опускаться до их уровня. Будь выше этого, умей держать себя в руках. Тем более сейчас, когда ты научился принимать образ пламени, тебе необходимо контролировать свои эмоции.
Соглашаясь со сказанным, я смиренно замер, пытаясь унять бушующую магию под кожей.
Наш экипаж проехал мимо разросшихся кустарников, забывших руки садовника, останавливаясь возле крыльца, ступени которого находились в стадии осыпания. Слуга ковылял позади, и пока мы его ждали, я принялся осматриваться по сторонам…
Фасад дома был ободран, местами виднелись пятна плесени и глиняные "заплатки", которыми заделывали дыры в разрушенной стене. Оконные рамы и стекла выглядели так, словно их не мыли лет пять. Газон зарос сорняком, а на деревьях наблюдались сухие ветки, угрожающе раскачиваясь из стороны в сторону…
«Дом ужасов какой-то… — мысленно передернулся от омерзения. — И как только Элис здесь жила?»
— Я разбужу госпожу, — поклонился подошедший мужчина. — Входите, пожалуйста. Гостиная полностью в вашем распоряжении.
Он хотел сказать что-то еще, но передумал, удаляясь по коридору.
Разглядывая потертые, местами оторванные обои, застиранные шторы и выцветшую мебель возникло желание покинуть это место как можно скорее.
«Элис… Ты не вернешься сюда! Тебе не место в этом гадюшнике!»
Отец сохранял непроницаемое выражение лица, и даже когда прошло почти полчаса нашего ожидания, он так и продолжал молчаливо стоять возле окна, разглядывая запущенный во всех смыслах слова сад.
Меня подмывало возмутиться невежеством баронессы, но я сохранял тишину, следуя совету отца.
— Прошу простить за столь длительное ожидание, ваша светлость! — донеслось взволнованное от межкомнатных дверей.