— Приостановленная жизнедеятельность организма вашего сына поддерживается за счет сил главного целителя академии… — ответил уклончиво некромант.
— Давайте без увиливаний, — мотнул я головой. — Сколько? Сколько он сможет поддерживать моего мальчика?
— Мы выбрали самого сильного, чтобы Лиен продержался подольше, — вздохнул глава академии, шелестя при ходьбе своими черными одеждами. — Уже почти три дня прошло, думаю, что еще двое суток у нас есть…
— Два дня, — обреченно вздохнул я. — Всего два дня.
— Понимаю, это трудно принять, но если в самое ближайшее время не найдется маг здоровья или природы, умеющий создавать сферу жизни и готовый рискнуть собой, то Лиен…
— Знаю! — перебил его резко, не желая слушать о таком. — Знаю, что стоит разорвать магический поток целителя и пациента, то смерть второго неизбежна!
Ректор не стал больше ничего говорить, следуя за мной.
Мне хотелось увидеть Лиена. Хотелось прикоснуться к его холодной руке и сжать ее, чтобы сын знал — папа рядом.
— Я вас больше не задерживаю, — мотнул головой, тем самым намекая, чтобы ректор оставил меня и отправился уже по своим делам.
— Нужно рассказать вам о расследовании, — послышался голос главы академии.
— Узнали, кто это сделал?
Если быть честным, то я не представлял, кто мог совершить столь жестокое злодеяние. Чем Лиен разозлил, что его намеренно пытались убить? Да-да, именно убить. Нападающий понимал, что после таких травм никому не суждено выжить, да только он ошибся. Как сказали маги, на момент атаки Лиен был в образе своего пламени, и именно оно помогло ему не выпустить душу из тела раньше времени.
— Мы нашли остаточный след магии, и он не один, — ответил некромант, сложив руки за спиной. — Их было двое. Энергетика мужская…
— Вот как, — вздохнул я, гневно поджимая губы. — Еще что-то есть?
— Следы смазаны, их явно пытались замести, но я призвал мертвых, и они указали путь, через который пришли эти двое…
От услышанного я остановился, обращая внимание на ректора.
— Дальше.
— Как оказалось, была создана магическая завеса, скрывающая нападающих и ведущая до самой парковой аллеи, где следы смешались с приглашенными и участниками отборочного турнира. Одно могу точно сказать, — продолжил ректор, — тот, кто сотворил эту завесу, сейчас без сил. Он отдал почти всего себя, и на восстановление понадобится немало времени.
— Предлагаете, вламываться ко всем в дома и проверять? — вскинул я бровь.
— Предлагаю сохранить эту информацию и воспользоваться ей как дополнительным доказательством к причастию нападения, когда возникнет такая возможность.
Ничего не стал отвечать, но сказать хотелось многое. Что же это за ректор такой, который не смог организовать защиту для своих адептов? Он пропустил убийц на территорию академии и позволил им уйти, пусть и ненамеренно. Из-за его самоуверенности, что все пройдет гладко, пострадал мой сын. Мой единственный ребенок! Мой мальчик!
— А это что за свет? — нахмурился глава академии, вырывая меня из мучительных мыслей.
Сместив глаза в сторону палаты Лиена, увидел из-под двери яркие всполохи зеленого и фиолетового цветов.
— Неужели… — кинулся я вперед, распахивая дверное полотно и замирая.
Элис… Чистой души дитя, самозабвенно полюбившая моего сына, создала сферу жизни, которая искрилась на всю палату, вспыхивая и на короткие мгновения ослепляя. Эта девочка мучилась и страдала не меньше моего. Она проводила все свое время возле кровати Лиена. Мог ли я подумать, что их любовь будет настолько сильной?
«Неужели ты решила…»
— Элис! — закричал я, трясясь всем телом и срываясь с места, наблюдая, как девушка разорвала тонкую нить, связывающую ее со сферой и начала оседать. — Дитя! — вырвался измученный крик из моей груди, и я подхватил ее в последний момент, не позволяя удариться головой о пол. Смотрел во все глаза, как пульсирующий жизнью и мощью шар, впитывается в грудь Лиена, озаряя его тело изнутри, отчего вены сына вспыхнули алым, медленно потухая.
— Что же ты… — замотал я головой. — Как же он… Он же не сможет…
«Боги… За что же вы так с ними?»
— Все сюда! — громоподобный голос главы академии прокатился над головой. — Живо! — он взмахнул руками, произнося какие-то слова на неизвестном мне языке.
Слуха коснулся топот ног, целители спешили как могли, в то время как ректор совершал странные движения руками, которым не удавалось дать объяснение.