Въехав в город, новоявленный Желябер отыскал постоялый двор (над дверью которого в провинции обычно висит ветка можжевельника) и осведомился у хозяйки, нельзя ли переночевать. Но физиономия путника говорила не в его пользу, и трактирщица испугалась.
— Мы комнат не сдаем, — сказала она. — Но поблизости есть гостиница «Конь и корона», там найдется место для вас обоих и для лошади.
У Плюме были веские причины избегать гостиниц, и он заметил, стараясь разжалобить хозяйку:
— Досадно! Такому, как я, искалеченному при взрыве, не очень-то приятно бывать на людях и выставлять свое лицо напоказ…
В его голосе звучали искренние нотки, и женщина успокоилась.
— Как это с вами случилось? — спросила она участливо.
— На войне с пруссаками.
Трактирщица заинтересовалась: ее мужа убили во время войны. Разглагольствования Плюме увенчались полным успехом: ему даже удалось, использовав кое-какие обмолвки вдовы, убедить ее, что он знавал ее покойного мужа. Мальчуган с восхищением смотрел на своего названого отца; он сам был готов верить его россказням. Трактирщица согласилась, что они остановились у нее; наверху имелась свободная комнатка. Лошадь отвели на конюшню.
В трактир зашли несколько посетителей. Плюме стал беседовать с ними и рассказал несколько фантастических эпизодов, героем которых, разумеется, являлся он.
За тот же стол уселся жандарм. Пьеро скорчил испуганную мину, но под строгим взглядом Плюме выражение его лица тотчас же изменилось.
— У вас есть документы? — спросил жандарм.
— Конечно! — ответил Плюме, вынимая паспорт, оформленный по всем правилам на имя Поля Желябера, сержанта в отставке.
Жандарм задумался, что показалось бандиту дурным признаком. Он приятно удивился, когда жандарм спросил:
— Поль Желябер? Постойте-ка! Из шестнадцатого пехотного?
— Так точно.
— Я слышал где-то ваше имя, когда был на войне.
— Ваше лицо мне тоже как будто знакомо, — сказал Плюме. — Но видите, я настолько обезображен, что вам трудно меня узнать.
— Как это вас угораздило?
— Мы взорвали пороховой погреб, не желая оставлять его неприятелю. Я зажег фитиль и, плохо рассчитав, не успел отбежать достаточно далеко, когда раздался взрыв.
Жандарм опять задумался.
— Где это произошло?
— Увы, сударь, память мне изменяет. Лишь только начинаю припоминать, как называлось это место, — точка! Все подробности выскочили из головы. К тому же прошло столько времени…
— Это верно, — заметил жандарм. — Мне тоже все это кажется теперь сном, даже грохот канонады. — Он угостил отставного сержанта вином. — Это ваш сынок?
— Да, он у меня один остался, его мать умерла.
— Гм! Вот как? Помнится, Желябер из шестнадцатого пехотного был холост.
— Вы спутали меня с кем-нибудь другим.
— Возможно. Он очень мил, этот паренек! Глаза у него ваши, об остальном судить трудно.
— Увы, я изуродован… Мое лицо так безобразно.
— Есть люди еще более отталкивающие на вид. Вот, посмотрите! — Он вытащил из кармана фотографию и показал Плюме. — Это бежавший убийца, своего рода знаменитость. Вся жандармерия брошена на его розыски.
— Как его зовут?
— Габриэль, он же Санблер. Он укокошил одного богача, делавшего немало добра; помогал Санблеру другой преступник, только что вышедший из тюрьмы, Огюст Бродар, сын коммунара. На счету этого Огюста уже немало жертв. Он-то и оказался главным главарем шайки; даже находясь в тюрьме, он сумел поддерживать связь с целой кучей бандитов. Посудите сами, что было бы, если бы его выпустили?
Чем больше жандарм пил, тем общительнее становился.
— Куда едете, старина? — спросил он.
— У меня есть родные в Дьппе и Гавре, хочу их отыскать.
— Какое совпадение! Я тоже еду в Дьепп. Предполагают, что преступник, о котором я говорил, попытается сесть на пароход; но все порты под наблюдением, так же как и вокзалы. Его подстерегают везде.
— Это предусмотрительно! — заметил Плюме.
— Вы едете, сейчас?
— Нет, моя лошадь устала, выеду завтра.
— Хотите, поедем вместе?
— С удовольствием. Быть может, вам посчастливится встретить этого злодея на шоссе; вряд ли он сел в поезд. Если понадобится, я вам помогу.
Через несколько часов Плюме уже был с жандармом запанибрата и, выманив у него разные сведения, успел уверить своего собеседника, будто у них немало общих знакомых.
Вот каким образом Плюме, он же Санблер, приехал в Дьепп — неслыханное дело! — в одной двуколке с жандармом. Оставив лошадь и повозку на постоялом дворе, он осведомился о часе отплытия парохода и, уплатив за проезд, взошел на борт уже под именем Франсуа Меню, рабочего-механика, едущего с сыном в Лондон. Он выбрал на палубе местечко поукромнее и улегся спать, укрывшись за спиной Пьеро от любопытных взглядов.