Если хотите, Лиля совершила своего рода подвиг. Не так-то ведь легко вырваться из плена у фанатиков-евангелистов. Для этого требуется проявить известную долю мужества и решимости.
Далеко не каждый заблудший в секту обладает в достаточной мере этими качествами, тем более, что сектантские проповедники стараются прежде всего именно обезволить человека, внушить ему слепую веру, запугать апокалипсисом, подавить сопротивление здравого разума. И в то время как они усиленно обрабатывают свою жертву, с другой, с нашей стороны, помощь приходит не всегда своевременно. По соседству с Лилей С. и Нюсей М. живут две комсомолки (не будем называть их). Почему они не пришли на помощь девушке в постигшей ее беде? Откуда эта политическая слепота, это примиренческое отношение к религии?
В одном из частных домов живут шесть девушек — работниц швейной фабрики. Целое общежитие! Здесь до недавнего времени жила и Аня К-ва, «закоренелая баптистка», как ее называют девушки; отсюда ушла к баптистам Лидия Я-кая. Подпав под влияние сектантов, они и сами не остаются безгласными, а начинают, «поелику можахом», проповедывать мракобесие. Как рассказывают девушки из общежития, К-ва «запрещала» им слушать радио, петь песни. К Ане не раз приходили ее «сподвижники», в частности Аркадий С. из пятидесятников, с которым она летом 1959 года совершила поездку в Киев по делам секты. «Дела» — темные, одно из них — торговлишка «библией». Вера верой, а доходы святых отцов — прежде всего.
Да, так вот: баптистские проповедники бывают в общежитии у девушек, хотя нельзя сказать, чтобы их особенно привечали. А бывают ли здесь наши пропагандисты и агитаторы, комсомольские активисты?
В научно-атеистическом отношении девушки подкованы очень слабо. Между тем именно им, молодым работницам, приходится лицом к лицу противостоять проповедникам чуждой идеологии и даже вступать с ними в бой на свой страх и риск. И тут они очень нуждаются в поддержке своих комсомольских вожаков и грамотных, хорошо подготовленных пропагандистов научного атеизма, чтобы дать сокрушительный бой сектантам.
К сожалению, именно боевитости и не достает, как правило, молодым безбожникам. А они должны быть воинствующими, пассивность не имеет никаких оправданий. Нельзя смотреть равнодушно на то, как Ани уходят из светлой жизни в мрачные кельи «христовых невест»!
Королева прихода «Трех святителей»
Письмо было озаглавлено: «Исповедь прозревшей» — и начиналось так:
«Родилась я в бедной крестьянской семье в те далекие от нас времена, когда над Россией простиралась зловещая тень самодержавного деспотизма и плыл малиновый звон «сорока сороков», призванный утешать униженных и оскорбленных»…
— Ого, каков стиль! — удивился редактор и заглянул в конец письма. — «Алевтина Ивановна Фринова, домохозяйка, улица… дом…» Гм…
«С детства приучали нас верить в бога. Тяжелая жизнь привязывала меня к религии, в которой я, по темноте своей, пыталась найти утешение. Случилось так, что я близко столкнулась с людьми, для которых служение богу стало профессией. В течение многих лет наблюдала за «святыми пастырями» и окружающими их проповедниками в нашей церкви Трех святителей. Все они на словах проповедуют, что «надо жить честно», «не обижать ближнего», но чем ближе я узнаю этих людей по делам их, тем сильнее проникаюсь чувством отвращения к ним…»
— Да это же чудесный материал! — воскликнул редактор, не в силах сдержать радостного возбуждения. Письмо пришло очень кстати: не далее, как вчера, редактору снова — в который уж раз! — было сделано замечание, что он совсем запустил антирелигиозную пропаганду. Но факты? Есть ли тут факты? И он с еще большим интересом углубился в чтение.
Да, факты были. Некая Гавриловна, женщина без определенных занятий, являясь «правой рукой» отца благочинного Тихона, ведет усиленную обработку верующих.
«Будьте кротки и смиренны, не предавайтесь греху корыстолюбия и стяжательства», — наставляет своих ближних Гавриловна. Но ей самой, как и ее духовному наставнику отцу Тихону, алчный бес корыстолюбия не дает покою ни днем ни ночью. Совсем недавно Гавриловна купила двухэтажный дом, поселила в нем квартирантов, собирает медок да в келью к себе тащит (сама она живет в церковной келье).
Но и этого Гавриловне кажется мало. Потихоньку скупает она добротные ткани и спекулирует ими налево и направо; каждую свечку в церкви прихожанам по нескольку раз перепродает, а барыши в чулок прячет.