— Про курицу ты верно подметила, — Король сидел на своей полке, положив руки на стол, и любовался проплывавшими мимо пейзажами разграбленной страны — мне от нервов есть захотелось, пойдёмте что — ли в вагон — ресторан, отобедаем.
— На какие шишы? — Зайчиха запрыгнула на стол и, теперь, глядела прямо в глаза августейшему — Там ни то что мест для инвалидов нет, там даже скидок им не делают, так что будем поститься до крайней остановки.
— А когда она? — спросил Король, что бы иметь представление как долго затянется постничество.
— Для нас, желательно, что бы как можно позже, — дала неутешительный ответ Зайчиха — движемся мы в нужном направлении, в сторону границы с государством твоего тестя, может поезд, даже, границу пересекать будет, что было бы отлично, хотя скорее всего нас пограничники не пропустят, но можно будет попытатся проскочить.
— Как? — поинтересовался Король.
— Да как обычно, дать на лапу, — причмокнула Зайчиха — у братика моего, ведь, часики золотые имеются, стоят немало, может за них нас и пропустят, мы — то в конце концов, ничего не везём, голенькие так сказать.
— Не дам! — отозвался из угла Заяц — Это мои часы! Я лучше сейчас пойду в вагон — ресторан и пропью их!
— Я тебе пропью! — пригрозила ему Зайчиха — Эх, интересно знать, до куда билет у этого инвалида был. Что бы нас не высадили. А то, сейас, новый пассажир вопрётся, и хорошо если, опять, окажется инвалид и мы его, как и предыдущего — взашей, а если это окажется господин нам подобный, что тогда?
— Не глупи, — порекомендовал Зайчихе Король — господа в общественном транспорте не ездят.
— И то верно, — спохватилась Зайчиха — хвала тебе небо и земля за классовое общество!
— Меня благодари, — поправил августейший — подобная стратификация нашего общества — это моё детище.
— Толково, — согласилась Зайчиха.
Вдруг что — то ударило в стекло и Король с Зайчихой, прервав беседу, уставились в окно.
Прямо напротив купе ехал тот самый страшный мотоцикл.
Старуха — мать помахала Королю рукой, затянутой в кожанную шофёрскую перчатку, а, сидевшая у неё за спиной девушка, послала Величеству воздушный поцелуй. Но не это было самым пугающим, нет, самым страшным оказалось то, что мотоцикл был с люлькой, почти прижимавшейся к вагону, в люльке сидела девочка, тоже в рогатом шлеме, постоянно сползавшем ей на глаза, а перед ней, на вертлюге, был закреплён пулемёт, патронная лента которого, змеёй опутывала девочку, теряя свой хвост где — то на дне люльки.
— Всё таки у них был бензин, — невпопад заметила обомлевшая Зайчиха.
Тут в руке у девушки появился рупорный громкоговоритель, они поднесла его к губам матери и, через стук колёсных пар, донеслись слова:
— Король Многоземельный, сдавайся! Ты окружён! Тебе не скрыться! Дёргай стоп — кран, останавливай поезд!
Его Величество не поленился подняться, вылезти на стол и высунув голову в открытое окно прокричать:
— Идите вы на… …!!!! — последнее слово утонуло в грохоте колёсных пар, а Король показал преследователям фигу.
— Лучше бы тебе их не злить, — дала монарху запоздалый совет Зайчиха.
— Живым ты не уйдёшь! — раздался из громкоговорителя голос матери — Мы даём предупредительный залп!
Мотоцикл рванул вперёд, девочка натянула на глаза мотоциклетные очки, упёрла приклад пулемёта в правое и плечо, повернула оружие стволом на вагон и зажала гашетку. Пули, как раскалённый нож через масло, проходили сквозь тонкий металл вагона. Рассыпались оконные стёкла, и до Короля с зайцами, докатывались глухие стоны и отчаянные крики пассажиров из соседних купе.
Мотоцикл, медленно двигался вдоль вагона, девочка прилежно сыпала пулями, не оставляя ни малейшего непростреленного участка в зелёном боку, пока пулемёт не начал перегреваться.
Мотоцикл сбросил скорость и вернулся к окну королевского купе.
— Король, сдвайся! — повторила своё требование мать.
Его Величество, от страха стучал зубами и был, уже, целиком и полностью готов на полную и безоговорочную капитуляцию. Зайчиха же, завидев такое моральное разложение государя, прокричала в открытое окно:
— Никогда!
— Что ты, полоумная, делаешь! — испуганно прохрипел Король.
— Пробую выбить для нас наиболее выгодные условия, — попыталась успокоить монарха Зайчиха — ты для них слишком важен, что бы, вот так, запросто, тебя порешить, они блефуют.