Прямо за своей спиной Король увидел кривую уродливую конечность, протягивавшуюся из темноты, что бы схватить его, воспользовавшись заминкой, но тут Его Величество рванул так — волшебные пынеходы ему в помошь!
Жуткая клешня успела только вырвать клок волос со складчатой королевской спины.
Сердце в груди ревело, как мотор, в висках гудело — Великий Король Многоземельный, воя как истребитель, летел по непроглядному подземелью. Сколько он ещё продержится? Даже волшебные пынеходы не смогут нести его вечно, с такой — то массой.
Мимо монарха мелькали чёрные дыры — множества ответвлений, но Король продолжал придерживаться избранной тактики — только вперёд! И, вдруг, резко остановился, в проходе справа, что — то слабо поблёскивало и августейший рванул туда.
О, счастье! Они оказались в кротовине, не такой высокой, как предыдущая. Солнечный свет, мягкий и тёплый, спускаясь с поверхности доставал, почти до самого дна мрачного подземелья. Быстро оглядев кротовину Король аж подпрыгнул от радости — в отличии от той, в которую они провалились, стены этой кротовины осыпались и по грудам земли и камней, при желании, можно было выбраться на поверхность.
— А где моя сестра? — неожиданно задал неуместный вопрос Заяц, спешившись с щиколотки монарха.
— А я почём знаю, — Королю оказалась глубоко безразлична судьба старой Зайчихи.
Заяц в ответ лишь хмыкнул, он полностью разделял отношение августейшего к сестре.
— Она утонула! — внезапно подсказал им жуткий голос подземного царя.
Оба, как по команде обернулись, и увидели, быстро приблежавшиеся, горевшие всё тем же дьявольским голубым огнём, злобные глаза.
Король и Заяц стремглав полезли вверх.
Косой, лёгкий и проворный, сразу же оставил позади Его Величество.
Король, высокий и грузный, с трудом поднимался по гладким камням, которые то и дело, уходили под его колоссальной массой. Поначалу Король, вообще орудовал, лишь одной рукой, ведь в правой он продолжал удерживать хрусталик, но когда он добрался до середины кротовины, где уже было достаточно солнечного света, что бы хорошо различать путь, монарх закинул хрусталик в рот, ощутив на языке его ультрафиолетовое тепло, и подъём пошёл гараздо быстрее.
Выскользая из — под рук, камни летели глубоко вниз, звуки ударов от их падения, гулким эхом, словно в колодце, поднимались до самого верху.
Король, уже, не видел над собой костлявого вылинявшего заячьего зада, зверёк, не дожидаясь государя, успел вынырнуть на поверхность, но помощи ждать от него было напрасно.
Сам же Король, натурально не понимал, как у него всё ещё хватает сил, что бы карабкаться, по ставшему почти вертикальным, склону, он сейчас, вообще мало что понимал, но яркий белый, заливающий всё солнечный свет, подсказывал ему, что осталось совсем немного.
Вот он, наконец край уступа!
Король ухватился за него широкой, сбитой до крови ладонью, ещё усилие, и его голова поднялась из кротовины, а глазам его предстал поросший сочной зеленью луг.
Король ухнул и выкатился на поверхность, но в последий миг он с ужасом почувствовал, что его, зависшую на пропастью кротовины ногу, обкрутило холодное липкое щупальце.
Король тут же вырвал ногу и подскочил, обернувшись лицом к преследовавшему его ужасу.
Подслеповато щуря большые белёсые глаза, давно отвыкшие от дневного света, перед Королём, на самом краю кротовины, стоял древний — предревний гном, практически голый, плешивый, с припухшими веками и морщинистым лбом, полуголый. Очень маленький, даже для гнома, он едва доходил Королю до середины голени.
Его Величество остолбенел от неожиданности.
— Отдай! — зашипел гном и бросился на пынеходы, вцепившись в них своими жадными липкими ручками — Они исконно мои!
Королю стало гадко, и он, даже не отдавая себе отчёта, отшвырнул мерзкое существо лёгким пинком ноги.
Но пинок этот оказался не таким лёгким для гнома — его высоко подбросило, и перекувыркнувшись в воздухе, он, как мячик для гольфа, нырнул прямо в кротовину, прокричав напоследок, тем самым голосом, который так напугал наших путников, когда они были в плену катакомб, но здесь, на зелёном лугу, при свете солнца он прозвучал совершенно не страшно, а, скорее, противно и надокучливо, подобно комаринному писку:
— Я буду преследовать вас везде! — кричал гном, и голос его стремительно удалялся — И в сортире замочу — у — у!!!. — пригрозил он напоследок.