Начальник милиции оглядел макушки склонённых голов, от такой самоотверженной речи его самого бросило в жар, он снял фуражку, и обмахивался ей.
— Если ни у кого нет никаких вопросов, — выкрикнул он напоследок — то можете быть свободны!
Толпа гражданских ответила покорным молчанием. Но, вдруг, с краю, робко поднялся серенький мужичёнка. Растерянно теребя в руках шапку, он показывал, что желает задать какой — то вопрос, но какой имеенно никому не довелось узнать. Три или четыре милиционера, мгновенно, вскинули дробовики, раздались, слившиеся в один, выстрелы и любопытнй мужичок, изрешечённый крупной дробью, упал, как подкошенный, заливая кровью поросщие амброзией бетонные плиты площади.
— Надеюсь больше ни у кого вопросов нет? — иронически осведомился начальник милиции.
Ответом была абсолютная тишина.
— Отлично! — начальник остался доволен — А, теперь, все марш по домам и, до особого разрешения, никому не показывать носа на улицу!
Милицейское оцепление расступилось, пропустив на площадь сотрудников службы специального назначения, с щитами и дубинками, те принялись метелить горожан, аж брызги полетели в стороны! Что поспособствовало максимально быстрому очищению площади от гражданских, позволив развернуться на ней милицейским полкам.
Первый пожелтевший лист лёг на траву, когда Король Многоземельный во главе армии бедняков пересёк границу Многоземельной республики. Войну, по мудрому совету Зайчихи, он объявлять не стал, ведь, кто объявил войну — тот её и начал, что выставило бы Его Величество в глазах мировой общественности в негативном свете. А так, он никакой войны не начинал, а просто, пересёк с армией границу государства, а если кто нападёт на него, вот тот и будет агрессор.
Конечно, на случай проникновения таких вот «мирных армий» у Многоземельной республики, как и у любого мало — мальски приличного государства имелась своя пограничная служба, главной обязанностью которой и было прдотвращение подобных инцидентов. И она сработала на отлично! Как только армия Короля Многоземельного была зесеченна в момент незаконного пересечения государственной границы, к её авангарду тут же выдвинулись пограничные разезды, справедливо решившие, что это массовый переход контрабандистов — наркоторговцев, посмевших проникнуть в страну не обилеченными погранслужбой.
Пограничники неслись на мотоциклах с колясками по бездорожью, от предвкушения барышей за пропуск такого трафика у них сводило скулы, а пальцы сжимались крючками. Но, едва завидев, передовые части королевской армии, их начали глодать сомнения, они, сначала, сбавили скорость, а потом, вообще, бросив транспорт, двинулись пешком.
По виду и по количеству нарушителей границы бравые пограничники заподозрили, что, скорее всего, это не те люди с которых можно взымать, а такие, которые, наоборот, могут сами взыскать с любого.
Пограничники притаились за деревьями и с полчаса наблюдали за маршем, когда, наконец, один из них, набравшись храбрости, рискнул выкрикнуть:
— Вы кто такие и зачем идёте?
Им никто не отвечал, люди с угрюмыми и суровыми лицами продолжали маршировать, вытянувшись в бесконечную змейку, хвост кооторой терялся, где — то в чаще, и таких змеек из лесу, выползало до десятка.
— Эй вы! — кто — то, всё же, окликнул пограничников.
И те несказанно удивились, увидав, что обращается к ним одноухий заяц, да не просто так заяц, а заяц в мундире, вся грудь в орденах, да при погонах, и никаких — нибудь, а генеральских! В лапке зайка держал шпицрутен и не стеснялся пускать его в ход, когда ему казалось что кто — нибудь из солдат не достаточно воодушевлённо марширует. Вокруг зайца суетились пятеро денщиков, которые, попеременно, подносили ему стопку водки и получали от него на орехи.
Поняв, что замеченны, пограничники припали к земле, прячась за корнями деревьев.
— Чего залягли? — крикнул им Зайяц.
Маскировка не сработала.