Что и говорить о том, насколько более захватывающей стала гонка! Какой всплеск эмоций! Вот Зайчиха, на ревушем, весом с танк хаммере, на всей скорости сбивает группу гуляющих прохожих и они, как кегли при точном ударе, подлетают в воздух — ноги выше головы, и, забавно, шмякаются на булыжники мостовой.
На крутом вираже заносит королевский лимузин, начальник милиции хохочет, почти не держась за баранку, машина входит в дрифт на тристо шестьдесят градусов и начинает выписывать кольца, расшвыривая встречаюшихся на пути граждан. Веселье да и только!
Самые отчаянные дамы выбирались на капоты автомобилей, встречая обнажённой кожей струи ветра и брызги крови. С развеваюшимися волосами и безумным взглядом они походили на фигуры русалок, которыми украшались носы фрегатов.
Пешеходные граждане — хлопы, ставшие невольными участниками сумасшедшего гона, конечно, не оставались лежать в беспомощном состоянии, их тут же прибирали милицейские разъезды и развозили, кому как повезёт, кого — в морг, а выживших — в кпз, и на каждого — открывалось уголовное дело за нападение на представителя власти.
И, только, когда на востоке забрезжили первые лучи солнечного света, безумное состязание завершилось, по причине выбывания всех участников соревнований — обильные возлияния, совершенно, обессилели их и они позасыпали, прямо, за рулём. Один, только, начальник милиции, как самый опытный, оставался в сознании, он — то и объявил, что, согласно набранных баллов, безапелляционная победа присуждается Его Величеству Королю Многоземельному!
Ещё долго помнили жители городка, да и все окрестные хлопы этот сумасшедший гон! И, дальше, какие бы трудности не выпадали на их долю, они всегда говорили одно: «Лишь бы не было сумасшедшего гона»… Но чаяния их были напрасны. Со временем сумасшедший гон, вообще, стал традицией Многоземельного королевства и проводился во всех его городах.
Следующие сутки Король и зайцы беспробудно отсыпались в личном особняке мера города, который почёл за честь принять таких гостей, а на следующий день Величество, уже, отдал приказ о продолжении похода. Как истинный полководец он знал, что на войне скорость маршей определяет победителя.
Горожане обеспечили, на какое — то время, королевскую армию провиантом, да и пополнением тоже, так как Его Величество приказал всех арестованных во время сумасшедшего гона, разумеется тех кого не покалечило, забрить в солдаты. Милицейская же структура города снабдила топливом армейский транспорт, слив его из собственных запасов.
Когда августейший со своим воинством покидали городок, то всё население провожало его со слезами на глазах… слезами и проклятиями…
ГЛАВА 19
Вечером в столичном ботаническом саду негде было яблоку упасть. К его кованным воротам (естественно что сад от хлопов был ограждён колоссальной по высоте и протяжённости стеной) подъезжали один бронированный кортеж за другим. После тщательной проверки охранной с нейронным детектором, кортеж пропускали внутрь и он исчезал в зелёной гуще редкостных деревьев.
Конечной остановкой для всех кортежей была парковочная площадь перед роскошным трёхэтажным дворцом украшенным мраморными скульптурами. Именно в его помещении этим вечером был назначен съезд клуба аллигаторов — лучших людей Многоземелья, превозносимых в прессе (ихней собственной), меценатов и благотворителей, не монополистов, а инвесторов в отечественную экономику, отцов народа и благодетелей нации.
Собрались эти достойнейшие господа в уютном кабинете, обшитом красным деревом и золотом, да так, что из — за золота, дерева не было видно.
Члены клуба аллигаторов расселись в, расставленные полукругом, кожаные кресла с мягкими покрывалами из шкур панды, на полу распласталась леопардовая шкура с головой, оскалившей клыки. Кабинет наполнился сизым дымом дорогих сигар и запахом Арманька.
Достойные господа — все имели экстраординарный вид, раз глянешь — ночь спать не будешь, до того жутко станет.
Их внешний вид целиком соответствовал ихнему душевному устройству.
Перед почтенным собрание стояло только одно кресло, с высоченной спинкой, на которой, в форме клеверного трилистника, были выдавленны три шестёрки.
В самом кресле, с хитрым лисьим лицом, восседал самый добрый и ласковый человек страны — Амтих Амтихович, его рыжеватые локоны, в мягком свете сотни восковых свечей, отливали золотым цветом, на безымянном пальчике поблёскивал крошечный золотой напёрсточек, которым он тихонько постукивал по подлокотнику кресла.